— Когда он его успел сделать, вот в чём вопрос, — сказал я, глядя на деревянное лицо, как в зеркало. — Ночь не спал что ли?

— Скорее всего его магические способности помогли, — сказал Соболев. — С древесиной человек отлично дружит. Именно поэтому, наверно, у него всё резьбой украшено.

— Единственное подходящее объяснение, — кивнул я.

Я снова замотал бюст в мешковину и теперь уже более бережно запихнул в багажник. Немного непривычно, однако, что держишь в руках свой памятник ещё при жизни.

— Потому что заслужил! — резонно заметил Юдин, услышав моё невнятное бормотание. — У себя в кабинете поставишь, будешь любоваться. Даже у Обухова такого нет.

Надев противочумные костюмы, мы пошли обходить дома. В первом же договорились с новым провожатым, который будет ходить с нами по деревне. Та же самая работа, раз за разом, спасать жизни, слышать благодарности, видеть слёзы радости, сменяющие горе и испуг.

Все наши походы по домам сопровождались постоянным бормотанием Соболева, дал Бог попутчика, так дай же и терпения, но оно имеет свойство заканчиваться.

Следующим пунктом на нашем пути было село Пендиково. Что самое печальное, оно находилось в стороне от асфальтовой дороги примерно в пяти километрах. Судя по карте, туда вела грунтовка. Очень надеюсь, что она хотя бы посыпана щебёнкой. Если бы здесь накануне не шли дожди, то по барабану, а так можем и не пролезть, у меня всё-таки микроавтобус, а не кастомный внедорожник.

В сторону Пендиково с асфальта мы съехали после полудня и под колёсами зашуршала щебёнка, которую из-за грязи поначалу было даже не видно, я немного успокоился, но старался вести машину очень аккуратно, излишне не вилять и не сбрасывать скорость при виде луж, разбрасывая струи воды по зеленеющему полю.

Я посмотрел перед этим на карте, село располагалось на берегу небольшого Пендиковского озера, откуда брала начало небольшая речушка Войтоловка. И то и другое уже виднелось на горизонте, я уже представлял себе, какая там красота, учитывая хвойный лес рядом, под сенью которого уютно расположились, казавшиеся на таком расстоянии игрушечными, домики.

— Красота-то какая! — послышался с заднего сиденья возглас Соболева. Поляков и Лукашкин активно клевали носом, в смысле респираторами, которые решили пока не снимать, и по барабану им были неровности дороги и качка. А Соболев продолжил: — Вы только посмотрите на всё это! В городе такого не увидишь. И дорога вроде вполне сносная.

Через мгновение после этих слов колёса машины чавкнули в жижу, и машина остановилась, наотрез отказываясь ехать дальше. Я попробовал сдать назад, потом снова вперёд, но мы не сдвинулись ни на сантиметр. Вот тебе и неплохая дорога, господин Соболев! Накаркал.

Я открыл дверь и посмотрел вниз, мы стояли прямо посреди широкой грязевой лужи, напоминавшей болотную жижу. Тут под вопросом, проедет ли внедорожник? Разве что самый брутальный.

— Надо под колёса веток напихать, — дал дельный совет Соболев.

— Василий Иванович, раз это ваша инициатива, — начал я, стараясь не вскипеть, — то запихните пожалуйста под колёса все имеющиеся в округе ветки.

— Интересный вы человек, Александр Петрович, — ухмыльнулся Соболев. — Мы же посреди поля встряли, где я вам ветки возьму? До леса ещё с полкилометра по грязи лезть.

— Ну вы же только что предлагали, — напомнил я.

— Ну я так, образно, так всегда делают, когда в грязи буксуют, вот я и сказал, — недовольно пробурчал эпидемиолог.

— Я знаю, что надо делать! — радостно сообщил Юдин. — У нас в машине есть одна деревяшка, лежит в багажнике, замотанная в мешковину.

— Да иди ты! — бросил я. — Я уж думал ты действительно знаешь способ.