— Почём я знаю? — пожал он плечами и нахмурился. — Меня три дня дома не было.

— Давайте мы тогда с вашего дома обход начнём, — предложил я. — В знак благодарности.

— Тогда езжайте за мной, — сказал он и ловко запрыгнул обратно в кабину.

Трактор припустил в сторону деревни с гораздо большей скоростью, чем ехал до этого. Видимо до мужика дошло, что там серьёзные проблемы. Так это получается, если он не знает о болезни, значит едет из незаражённого района. Домой его пускать нельзя, пока не разберёмся в ситуации.

Медленно, но верно, мы приближались к живописному селу, уютно расположившемуся на опушке хвойного леса у небольшого озерца.

Глава 12

Трактор впереди нас скакал, как вспугнутый охотниками сайгак. Чтобы от него не отставать, мне пришлось ехать даже немного быстрее, чем до того, как мы сели в лужу. Моих коллег мотало по салону безбожно. С задней части салона им на голову падали пакеты с припасами. Не хватало только дежурной фразы «не дрова везёшь», ответ на которую знают все водители общественного транспорта в нашем мире.

Тракторист проскочил мимо нескольких ближних к околице домов и остановился. Не люблю начинать не с начала, но мы же пообещали нашему спасителю, что начнём с его семьи, слово надо держать. Даже не заглушив двигатель трактора, мужчина побежал к калитке, мы побежали за ним, сзади всех пыхтел Соболев со своим увесистым чемоданом.

Я успел остановить мужчину после того, как он открыл дверь в дом, но до того, как вошёл.

— Будьте добры, подождите здесь, — сказал я ему, он обернулся и посмотрел как-то недобро, с недоверием. — Поверьте, так надо. Если вы ещё не болели, то риск заразиться очень большой, а им вы скоро очень понадобитесь сильным и здоровым, а не лежащим пластом в кровати, понимаете?

Мужчина нахмурился, бормоча себе под нос что-то невнятное и глядя себе под ноги, потом кивнул и отошёл в сторону. Когда я поднялся на крыльцо, он стащил с головы шапку и шмякнул ей об землю, рыкнув от бессилия.

Мы вломились в дом так же резко и неожиданно, как охотники за привидениями на какой-нибудь заброшенный склад. На кухне за столом сидело четверо детей в возрасте от шести до четырнадцати лет. В центре стола стояла большая миска с картошкой, сваренной «в мундире», мальчики и девочки замерли при виде нас, не дочистив каждый свою картофелину, глаза широко открыты, как и рты, на лице испуг и удивление.

— А где ваша мама? — спросил я спокойным голосом.

Повисла долгая пауза, в течение которой ребята, видимо, размышляли, можно доверять дядькам в столь странной одежде или нет. Потом мальчик лет восьми, помогавший перед этим почистить картошку младшей сестрёнке, вскочил, бросил картошку на стол и набрал полные лёгкие воздуха.

— А я не скажу, где мамка! — вскрикнул он и нырнул под стол, увлекая за собой сестру. — Нету мамки, ушла она!

Дети в стрессовой ситуации говорят всё наоборот. Если бы её не было дома, а он почувствовал, что ему нужна защита, сказал бы, что он её сейчас позовёт и тогда нам всем несдобровать. Исходя из этого я сделал вывод, что мама всё-таки дома, просто не может выйти навстречу гостям.

Можно просто пойти по комнатам и найти её, но в этом случае поведение детей непредсказуемо, могут и топор сзади на голову опустить.

— Ребята, мы лекари из города, — начал я объяснять, демонстрируя пустые ладони, сумка легла на пол. — Во всех ближайших сёлах люди сильно болеют и умирают, а мы приехали их спасать. Если ваша мама болеет, то мы можем её спасти, но нам надо как можно быстрее к ней попасть.

После небольшой паузы из-за стола встал старший сын. Его лицо всё ещё оставалось бледным, но испуг почти прошёл.

— Идите за мной, дядь, — сказал он и, раздвинув шторки, повёл меня в дальнюю комнату.