— Поедете вместе со мной завтра к Обухову? — спросил вдруг меня Соболев, когда я уже собирался уходить.

— Завтра пятница, — пожал я плечами. — У него вроде с утра какие-то планёрки обычно.

— Я договорился с ним на без четверти восемь, — заговорщицким тоном сообщил эпидемиолог. — Я вас очень прошу, мне крайне важно ваше присутствие.

— Значит приеду, — улыбнулся я. — Давайте встретимся в холле без двадцати.

— Спасибо! — Соболев смотрел на меня такими счастливыми глазами, словно я только что воплотил в реальность его детскую мечту.

В приёмую главного лекаря Питера я вошёл даже на несколько минут раньше обещанного, поздоровался с Дмитрием Евгеньевичем, который с ходу вручил мне чашку кофе и только потом я увидел сидевшего в кресле Василия Ивановича с такой же чашкой в руке.

— И вам доброго утречка, Василий Иванович, — поприветствовал я его и расположился в соседнем кресле. — Отличный кофе они закупают, скажите?

— Чтобы Степан Митрофанович сделал что-то не так, это нонсенс, — ухмыльнулся Соболев. — Наверно поэтому он и стал самым молодым главным лекарем города и губернии. Наверно вы, Александр Петрович, следующий на очереди, причём станете главным в ещё более молодом возрасте.

— Это вовсе не то, к чему я стремлюсь, — улыбнулся я, сделав глоточек ароматного напитка.

— А что, хотите сразу в министерство? — удивлённо вскинул брови эпидемиолог.

— Боже упаси! Снова не угадали, — покачал я головой. — Университет с собственной клиникой, большего мне точно не надо. Мне, в принципе, и этого много, надо собирать хороший коллектив, чтобы не приходилось с утра до вечера бегать по всем этажам и контролировать все процессы.

— Даже если будет кому держать в кулаке вверенный ему участок, вы всё равно будете переживать, — улыбнулся Соболев, поставив пустую чашку на столик. — У вас природа такая.

— По-моему, вы в этом плане тоже не особо отличаетесь, — усмехнулся я. — Всё или по крайней мере большую часть работы стараетесь сделать сами.

— Ну а что делать, если рукастых и башковитых сотрудников днём с огнём не найти? — развёл он руками. — Другим же свою голову не пришьёшь.

— Обучать способных, чтобы росла достойная смена, — сказал я. — И, что самое сложное, надо больше доверять людям и чаще давать им сложные задания. Сами не заметите, как они станут рукастыми и башковитыми.

— У вас это получается, Александр Петрович? — улыбнулся он и с сомнением посмотрел на меня.

— Мне наверно очень повезло с окружением, — подмигнул я ему.

Дверь в кабинет Обухова открылась, выглянул мэтр и с интересом посмотрел на нас с Соболевым.

— Вам тут и без меня неплохо, как я посмотрю? — усмехнулся он.

— Но с вами лучше! — заявил Соболев. — С нетерпением ждём аудиенции.

— Так, бегом, а то у меня потом важное совещание, — сказал Степан Митрофанович и махнул рукой так, словно подгоняет кого-то в кабинет ударом под зад. — Живее, живее!

Я вошёл в кабинет первым и занял своё любимое место, Соболев сел напротив.

— Так, кофе я вам предлагать не буду, а то у ваз глаза наружу полезут. Излагайте, зачем пришли, — сказал Обухов, приземляясь на своё кресло.