— Что такое, Василий Иванович? — рассмеялся Обухов. — Хотите сказать, что для вас это неподъёмная ноша? Думаете, что вы не справитесь? — А теперь посмотрите на спокойное лицо Склифосовского, он на всё готов, да, Александр Петрович?

— Я уже устал удивляться, Степан Митрофанович, — улыбнулся я. — Не имеет большой разницы, сколько будет весить грузовик, который меня переедет, двадцать тонн или двадцать две. Мне по-любому предстоит выкручиваться, чтобы он меня не раскатал.

После моих слов Соболев ещё и зажмурился, а пальцы словно пытались разорвать череп пополам.

— Господи, ну зачем я полез во всё это? — пробормотал он себе под нос.

— Я не пойму, а чего вы так переживаете, Василий Иванович? — удивлённо произнёс Обухов. — Над вами будет такой замечательный руководитель, как Склифосовский, под его чутким руководством у вас всё получится. Здесь ведь главное правильно подобрать персонал, обучить и стимулировать к работе.

— Ну да, ага, всё очень просто, — пролепетал Соболев и опустил руки на стол. Волосы на висках остались вздыбленными, напоминая взрыв на мануфактуре по производству макаронных изделий.

— Не будем пока торопить события, жду от вас первых результатов, — подвёл итог беседы Обухов. — С поставками нужных для проведения исследования компонентов я решу вопрос в ближайшее время, возможно даже сегодня. Скорее всего сегодня. Оборудование тоже будет, но уже на следующей неделе. Так что расходитесь по своим рабочим местам и приступайте к работе. Склифосовский пока будет выполнять роль консультанта.

— Принято, — кивнул я и встал со стула.

— Ох, — снова выдохнул Соболев, тяжело поднимаясь, словно на его плечах уже сидел тот самый грузовик и болтал колёсиками. — Вот это я встрял.

— Так, отставить панику на корабле! — зычно и громко произнёс Обухов и хлопнул по столу, заставив Соболева невольно вздрогнуть. — Вы же сами, Василий Иванович, просили оборудование и компоненты? Просили. Пока что события будут развиваться именно так, как вы хотели. А дальше привлечём прессу, расскажем об умопомрачительном открытии и открывающихся невероятных перспективах, нужные кадры к вам сами прибегут и будут просить взять их на работу. Вам же нравится внимание прессы, Василий Иванович, я правильно понимаю? Этого у вас точно будет в достатке.

После последних фраз мэтра наш эпидемиолог заметно приободрился, уже видимо представляя, как становится звездой. Мы попрощались с главным лекарем и вышли из кабинета. Дмитрий Евгеньевич, секретарь Обухова, проводил нас недоумённым взглядом, не в силах понять, довольны мы встречей или не особо. Я улыбнулся ему и показал большой палец, чтобы развеять сомнения. Он расслабился и улыбнулся мне в ответ, помахав рукой на прощание.

— И что вы обо всём этом думаете, Александр Петрович? — спросил меня Соболев, которого я вызвался подвезти до работы.

— В очередной раз убеждаюсь, что Степан Митрофанович не зря занимает свою должность, — ответил я, улыбаясь. — Реально действенное предложение. Буду рад видеть вас в роли начальника кафедры и разработчика новых вакцин по совместительству.

— Ох, — снова тяжело вздохнул Соболев.

— Да хватит вам уже вздыхать! — рассмеялся я. — Всё хорошо будет. Я своего интереса к этой теме не оставлю, надеюсь, вы уже поняли. А с поддержкой Обухова и благодаря широкому освещению темы в прессе, мы с вами одолеем Танатоса и не только. Так что подтянуться, улыбнуться и вперёд, в дальнее плавание.

— Какое ещё плавание, Александр Петрович? — дрожащим голосом спросил Соболев, по-моему, у него даже губа задрожала. — Я не могу в плавание, у меня морская болезнь!

— Ну я же образно, Василий Иванович! — рассмеялся я, наблюдая, как он вздохнул с облегчением.