Я хотел сделать шаг вперёд, но обе моих соратницы застыли на месте, закрыв глаза. Лица без эмоций, просто очень напряжены. Понятно, девочки работают. Клинок из трости был извлечён до входа в подъезд, энергии влито под завязку. Я вжался в угол так, чтобы видеть последний лестничный пролёт, и направил остриё клинка вверх, как ствол автомата. Первый же вражина получит шаровую молнию в выступающую часть тела.

Все замерли и наступила тишина, иногда нарушаемая скрежетом зубов. Чьих — я так и не понял. Пару раз медведь пытался снова присесть на плечи и шею, появлялось лёгкое головокружение, за пазухой включалась грелка и обиженный медведь снова убирал с моих плеч свой мохнатый зад.

Когда Катя издала странный звук типа рыка, я чуть не подпрыгнул на месте. Я покосился на неё, подумал, а вдруг ей больно? Но точно не эта причина, её лицо было сейчас злым и решительным. Она ещё раз рыкнула и, так и не открывая глаз, начала медленно подниматься по лестнице.

Помедлив несколько секунд, всё то же самое повторила Мария. Маленькие кулачки были сжаты до хруста в суставах. Я понимал, как им сейчас тяжело, но не знал, чем помочь. Единственное, что пришло в голову, поделиться энергией.

Удерживая клинок в направлении верхней лестничной площадки одной рукой, вторую ладонь я осторожно приложил Марии в проекции ядра, между лопаток. Некоторое время энергия лилась рекой, жадно впитываясь в её ядро, потом она тряхнула плечами, отталкивая руку, и я её убрал.

Дойдя до площадки между этажами, девчонки снова остановились и замерли. Я сосредоточился на клинке и, как спецназовец с автоматом, старался держать на мушке все три двери одновременно, стараясь вовремя уловить любое малейшее движение.

Одна из дверей резко распахнулась, и я уже чуть не запустил в появившийся в двери силуэт шаровую молнию, но вовремя сдержался, в этого стрелять точно уже не надо. Мужчина в чёрном плаще и шляпе резко сгорбился, как мы совсем недавно, видимо наш медведь его догнал. Сделав на полусогнутых ногах пару неуклюжих шагов вперёд, мужчина рухнул на четвереньки, потом упал на бок и застыл в позе эмбриона. Лицо было мертвенно бледным, глаза закатились и изо рта вытекла тонкая струйка слюны. Я только что обходил разведчика, который выглядел так же.

Катя и Мария поднялись ещё на несколько ступенек и снова замерли. Я хотел попытаться поделиться энергией с сестрой, но дотянуться до неё безопасно для обоих сейчас не получится, и я решил полностью сосредоточиться на клинке.

Вскоре откуда-то из глубины квартиры послышался рёв, становившийся всё громче и это был рёв не зверя, а немолодой женщины, злой, надсадный, свирепый. Катя и Мария пошатнулись, но устояли. Я наплевал уже на собственную безопасность, бросил клинок на ступеньки, сделал шаг вперёд и приложил обеим ладонь между лопаток, щедро делясь энергией. Такое впечатление, что они сами пили мою силу, ускоряя её поток и жадно впитывая. Перед глазами появились тёмные круги, на которые я наплевал, продолжая делиться последним из того, что осталось.

Глава 20

— Ты меня слышишь? — Катин голос пробивался к моему сознанию, как сквозь толстый слой ваты. Я сидел на ступеньках, прижавшись спиной к стене. Проморгавшись, я увидел обеспокоенное лицо сестры, рядом появилось личико Марии. — Саш, скажи что-нибудь.

— Что-нибудь, — ответил я немного хрипловатым голосом.

— Жить будет, — резюмировала Мария и исчезла из поля зрения.

Мимо нас по лестнице один за другим пробегали сотрудники контрразведки и исчезали за распахнутой дверью. Возни и драки я не услышал, но одного за другим вывели троих мужчин, которых приходилось поддерживать, чтобы они не осели на пол.

— Саня, ты в порядке? — услышал я над ухом голос Боткина, значит и его сюда впустили.