— Я не толстый, — обиженно пробубнил Илья. — Я упитанный!

Я никак не мог определить, какое чувство у него сейчас преобладает, страх перед невидимым собеседником или обида за то, что его назвали толстым.

— Упитанный он, — хихикнул Валера. — Ты толстый и имей в себе силы, чтобы это признать. Ты — жирный батон! Вот старик рядом с тобой — сухой багет, а ты жирный батон и попробуй с этим поспорить.

— Валер, прекрати уже, — вмешался я в ненужный спор. — Это мой друг и он такой, какой он есть, не надо его носом тыкать в особенности его комплекции. Это никак не влияет на то, что он умный, образованный, хорошо воспитанный и замечательный лекарь.

— Ну ладно, понял, — недовольно отозвался призрак. — Извини если что, ты не батон. Ты буханка!

Выдав последнее, призрак рассмеялся, как в лучших фильмах ужасов. Боюсь даже представить внутренние ощущения моих спутников.

— Валера! — сказал я, повысив голос.

— Для тебя Валера, а для них Валерий Палыч, — напомнил мне призрак.

— Если ты продолжишь над ними издеваться, они тебя даже Валерой звать не будут, не то что Валерием Палычем, — высказался я. — Так что ты закругляйся со своими выходками и давай нормально пообщаемся, нам всем ещё работать здесь вместе. Негоже так начинать сотрудничество.

— Ладно, ладно, — интонация призрака изменилась на виновато-примирительную. — Больше не буду, извините. Не знаю, что на меня нашло. Наверно не смог удержаться, когда увидел, как все боятся. Кроме Саши конечно. Он вообще молодец, ничего не боится.

— Это мы уже и так знаем, — сказал Рябошапкин. — А ты меня помнишь, Валерий Палыч?

— Помню, отчего ж не помнить? — хихикнул призрак. — Ни с того ни с сего вваливается троица среди ночи в несвежем состоянии, горланит песни, сквернословит. Ну я и задал дрозда, чтоб неповадно было.

— Меня тогда жена бросила, — пробормотал Иван Терентьевич. — Ушла к богатому, уехала в Москву, забрала дочь и сказала, что я её больше никогда не увижу.

— Во как, — тихо сказал Валера и на некоторое время замолчал. — Ну я ж не знал тогда причины такого состояния и поведения, ты уж на меня не серчай.

— Да теперь и нет смысла серчать, — ответил Рябошапкин. — Ты выходит тоже по-своему прав, защищал свою территорию. Но я-то тоже не знал, мы думали, что дом просто заброшен и решили зайти посмотреть, проверить правдивость городской легенды. Нам тогда море было по колено. До определённого момента, конечно. А потом улепётывали, теряя шапки.

— Ага, твоя здесь год пролежала, пока не нашёлся новый владелец из бедного квартала.

— Ты тоже на меня не серчай, Валерий Палыч, — сказал вдруг Иван Терентьевич.

— Да, естественно, зачем оно мне, — сказал призрак. — Кто старое помянет, тому глаз вон, договорились?

— Договорились, — кивнул Рябошапкин.

— Значит мир?

— Мир.

— Но вот и отлично, — вмешался я в разговор. — Теперь всем понятно, что в этом доме живёт Валерий Палыч, хороший мужик, передовик производства и он никому из вас зла не желает, правильно ведь я говорю?

— Правильно, — согласился призрак. — Сработаемся.

— И не называй меня больше жирным батоном! — требовательно сказал Юдин, а сам при этом зачем-то спрятался за меня.