— Я даже научился управлять тиком его нижнего века, — хмыкнул я.

— Издеваешься над бедным несчастным человеком? — неодобрительно покачала головой мама.

— Это кто это бедный и несчастный? — возмутился отец. — Демьянов? Да это тот ещё крохобор! Саша, к сожалению, знает.

— Ничего, — ухмыльнулся я. — Гонорар за обучение знахарей он мне отвалил в точности с требованиями Обухова. Плакал, но отдал всё до копейки. Так Степан Митрофанович оказывается его ещё заставил отчёт сделать по изменению трудоспособности знахарей после обучения. Если бы не это, мы бы только сейчас отправили его в министерство. А так он мне подарочек сделал через тебя.

— Обухов замечательный мужик, — кивнул отец. — Так и не скажешь сразу, что из известного княжеского рода, избыточной гордыней по этому поводу никогда не страдал. А над тобой так вообще шефство взял всем на зависть.

— Вот это «на зависть» как раз меня настораживает и напрягает, — вздохнув сказал я. — Зависть штука такая, ожидать от людей можно всё, что угодно.

— Ну что тут сказать, — пожал плечами отец. — Радуйся тому что есть, береги и не забывай оглядываться по сторонам, чтобы не пропустить удар в спину. А что делать? Такова жизнь. Когда сидишь и не выпячиваешься, то жизнь скучная, но безопасная. А если как ты, на острие событий, то и негатива к тебе больше и завистников. Приходится быть осторожным и взвешивать каждый свой шаг.

Катя встала из-за стола и Котангенс снова переключил свой жалобный взгляд на меня.

— А я всё, — сказал я коту и развёл руками. — Больше угостить тебя нечем. Свободен.

Когда после традиционного чаепития все разошлись по комнатам, я уже почти дошёл до своей, потом всё же решился, развернулся и пошёл к отцу в кабинет.

— Сильно занят? — спросил я, просунув нос в слегка приоткрытую дверь.

— Не особо, заходи, — сказал отец и закрыл лежащую перед ним папку с документами. — Хотел о чём-то поговорить?

— Да, — сказал я и сел в кресло напротив него. — Я всё думал о разговоре с Настей Вишневской.

— А что не так? Есть всё-таки какие-то подозрения?

— Да забудь ты про подозрения, — я старался сказать это спокойно, но, по-моему, всё-таки получилось немного с раздражением. От моих слов отец едва заметно поморщился. — Пап, ну реально, она не враг. Я пока сам не знаю, что она значит именно для меня, а чисто по-человечески — она тоже пострадавшая от вероломства и ненасытности князя Баженова.

— Ладно, рассказывай, — сказал отец. Вроде не злится на меня.

— Егор Маркович, пусть ему кажется бесконечным ад камеры одиночки, отнял у неё всё. Он не просто стал её опекуном и изображал любящего дядюшку, а под вуалью доброты и заботы буквально лишил её наследства под благовидным предлогом, якобы закрывал какие-то несуществующие долги погибших родителей Насти, поэтому был вынужден пустить её имущество с молотка пока она была ещё ребёнком. По крайней мере это его слова, а там кто знает, куда всё делось. У неё из всего богатства, нажитого родителями, ничего не осталось по документам. Единственная недвижимость, что у неё есть — это квартира, купленная Баженовым. Я бы и на неё документы проверил от греха подальше.

— Ну, может быть, — пожал плечами отец. — А что ты от меня хочешь?

— Есть у тебя на примете хороший знакомый юрист? — спросил я. — Тут надо провести расследование, наверняка что-то из её наследства возможно вернуть.

— Тут сложно что-то обещать, — сказал отец и задумчиво потёр подбородок. — Столько лет прошло, неизвестно, где теперь искать хвосты этих манипуляций.