По сравнению с этой открывшейся вдруг пилоту истиной, все остальное, от разговора с господином Андерсом и до истории о Канцлере включительно, казалось простой и совершенно ничего не значащей мелочью.

Вскоре его мысли на эту тему стали набирать обороты и теперь сменяли друг дружку, словно пробегающие мимо столба вагоны несущегося на полных парах поезда.

Вначале Марк думал о своем бывшем инструкторе Альваре. Точнее, о том, сможет ли тот его убить. Умышленно убить того, кого он же с таким усердием обучал. Пилоту как-то упорно не верилось, что тот сможет это сделать. А если и сможет, с какими глазами он после этого явится на полигон? Что он скажет Пчелке и кураторам? Как те это воспримут? Лера же его банально раздавит. Его от ее гнева ни рукопашный бой, ни пистолет, ни скафандр не спасут.

Марк мысленно что было сил потряс головой из стороны в сторону.

Альвар его убивать точно не станет. Максимум, прострелит плечо или руку, что (пилот нервно сглотнул, представив, как пуля входит ему в тело.) тоже не очень приятно. Но вот другие столь гуманны с ним не будут даже в теории, и даже, скорее всего, наоборот будут специально целиться в голову. Чтобы наверняка. Им ведь пообещали за него сто тысяч, а это даже для большинства столиц деньги более чем приличные. Может, их и выдали Альвару для чистоты эксперимента? Чтобы бывший инструктор во время экзамена не делал ученику поблажек. А что, Сестра его подери, это ведь логично? Кстати, кто они такие и откуда взялись? Были ли они в глайдере, когда Марка из него вытолкнули, или появились уже потом?

Мужчина покопался в памяти в попытке найти ответ на этот вопрос, но отыскать он его так и не смог.

Следом его мысли сами собой переключились уже конкретно на Тантру.

Интересно, как та отреагирует на новость о том, что ее пилоти больше нет? Наверное, устроит истерику. Порушит оборудование. Ее рано или поздно поймают и обездвижат. А потом? Что с ней сделают потом, Марк даже представить себе не мог.

Пилоту хотелось спать. Но спать сейчас было категорически нельзя.

Спустя какое-то время посреди полянки буквально на ровном месте и за считанные минуты нарисовался костер с висящим над ним на какой-то распорке котелком, а в руках у усевшихся вокруг него людей появились, насколько мог судить наш герой, миски.

— Мне даже тупого ножа не дали, — чертыхнулся про себя все так же лежащий в своей берлоге пилот. — А для себя даже посуду не забыли.

Его желудок, не иначе как почуяв рядом нечто более съедобное, чем жухлая хвоя, снова стал подавать признаки жизни. А вдобавок (словно у него сейчас было не достаточно проблем), Марк почувствовал, что у него затекли ноги. Если в мире где-то и существовало живое воплощение беззащитности, то оно носило имя нашего героя.

Глава 4

— Ну, что скажешь, командир? — едва различимым для остальных и гарантированно не слышным для Марка шепотом обратился сидящий справа от Альвара мужчина к бывшему инструктору нашего героя. — Как по мне, так перспективный он. Зеленый, конечно, до ужаса, но толковый. По крайней мере, учиться хочет и умеет. — Мужчина периферийным зрением скользнул по тому месту, где затаился Марк, при этом зрачок его правого глаза буквально на долю секунды мигнул едва различимым красным огоньком. — Мы демонстративно спиной к нему сидели, хочешь — нападай, хочешь — беги, а он даже не пошевелился. По голове со всей силы получил, даже не ойкнул. Такой позор от меня… и тот спокойно пережил, хотя мы все представляем, что он, как салага, в этот момент испытывал. До этого почти сутки по всем правилам работал. Жрет, что найдет.