Пилот непроизвольно поежился. Не любил он эти пьяные объяснения в любви, а именно они, судя по всему, в ближайшее время и обещали начаться. Однако он ошибся, и дальнейший их разговор продолжился в совершенно другом направлении.

— Ну, так вот, — продолжила Тантра. — Крик поднялся жуткий. Ректор готовится уже место потерять за такое оскорбление такого человека. А старик этот вдруг, словно в транс вошел, сидит и карандашом на листе что-то выводит. Писал он, писал… а потом вдруг за голову свою схватился и стал хохотать, как ненормальный. Все разом даже шуметь перестали. Отсмеялся он, а после выдал, мол, что я права. Потом старым маразматиком себя назвал. Представляешь, при всех вслух так себя назвал. Потом долго и пристально смотрел на ректора моего, с намеком, мол: «Они ЭТО так и учили?».

Все, кто там был, разом чуть ли не языки проглотили. А он мне визитку свою протягивает и с ходу предлагает стать его помощницей, со всеми привилегиями. С такими привилегиями, которые даже нашему декану не снились. Ставит мне правом одного из основоположников дисциплины оценку «отлично», встает и выходит из кабинета. Пилотя, это представить невозможно, это видеть было нужно. Весь поток неправильную формулу учил…

— И ты сразу согласилась? Ну, к нему пойти?

— Не сразу, пилотя, далеко не сразу. Я испугалась. Тогда-то, на экзамене, я вся на адреналине была, а как гормоны снизились, так я чуть в обморок не упала. Стать личной помощницей ТАКОГО человека, это… это… У меня на тот момент даже слов таких не было подходящих, чтобы свое состояние описать. Да еще и… я сразу фантазировать начала, что теперь нас всех переучиваться заставят. Что все зачеты, экзамены обнулят. Это до меня уже потом дошло, что просто внесут коррективы в учебник и в методички и все. Ну, дошло, что не на одной формуле вся наука строится… но вот тогда… Тогда я очень боялась, пилотя…

— А декан? А ректор?

— А что декан, ректор? Сразу стали недвусмысленные намеки делать, мол, молодец я. Целеустремленная, мол, и вообще умница. Мрази лицемерные!

В воздухе снова повисло продолжительное молчание.

— А все-таки мы с тобой похожи, да, пилотя? — наконец позволила себе хоть что-то произнести Лера. — Ты родителей не знаешь, и я их не знаю. У тебя самый близкий человек был старик, и у меня старик. Ты увлекался техникой, а я наукой… это, наверное, в каком-то роде одно и то же.

— Ты на своей личной жизни крест поставила, и я, — не удержался пилот, кажется, говоря нечто лишнее.

— А здесь вообще не проект, а клуб одиноких сердец, — «усмехнулась» кораблик. — У папули за спиной два неудачных брака, и все. Лари — вдовец. Елена… про нее можно отдельную тему заводить. Этот твой Йоно? Могу третьей и пятой своими ногами поклясться, что у него все абсолютно то же самое. Слушай, пилотя. — После небольшой паузы добавила она. — Может, именно поэтому мы с тобой так легко характерами сошлись? Мы ведь тогда еще друг о друге ничего, вообще ничего не знали, а уже… уже… друг на друга согласились, что ли. Ты об этом не думал? А то я как-то не думала… приняла как должное и все.

Марк на какое-то время растерялся, не зная, что ей ответить. Он ведь точно так же до настоящего момента над этим вопросом особо не задумывался. Хотя, наверное, должен был это сделать.

* * *

Солнце почти скрылось за горизонтом, поднялся ветер, и стало заметно прохладнее, но Марку на погодные условия было плевать. Ему сейчас хотелось просто прогуляться в одиночестве. Еще какое-то время он, погруженный в свои мысли, механическим шагом шел вперед, а потом его взгляд наткнулся на человеческий силуэт.