— Господа, пожалуйста, всего несколько слов для «Круглосуточных Новостей»!

Эолиец кивнул в знак согласия. Теперь она заметила, что его рот и ноздри были прикрыты едва заметными мембранами, как будто он опасался заразиться гриппом. Хотя, вполне возможно, что у них нет иммунитета на наши болезни.

Положим, я ничего не смыслю в скафандрах, размышляла Сильвия, но в лицах-то я должна разбираться! Как отличить эолийцев от обычных людей?

Те эолийцы, которых она когда-либо видела, были лучше сложены, черты лица ярче, четче, выпуклее, кожа гладкая вне зависимости от цвета. В общем, они походили на кинозвезд. Но, может быть, они специально таких сюда присылают — чтобы сильнее оттенить наше несовершенство.

— Приветствуем вас на борту «Рукава Персея»! Если можно, расскажите нашим зрителям о цели вашего пребывания на станции.

— Мы здесь по приглашению вашего руководства.

Он говорил с сильным акцентом, но с хорошей артикуляцией, и понять его было не трудно. Еще было ясно, что эолиец вежливо послал ее к своим.

— Вы видели наш новый корабль? Насколько, по-вашему, он уступает вашим кораблям?

— «Рэм» замечательный корабль.

Фраза прозвучала оборванной, и Сильвия ждала продолжения.

— Спасибо, — сказал эолиец и направился в зал. Его спутник был уже там.

Брифинг открыл научный руководитель экспедиции, доктор Варангал. После приветствия он вывел на экран трехмерное изображение Млечного Пути. Желтой точкой было обозначено положение Солнца, красной — базы «Рукав Персея-19».

— Как видите, — говорил он, — наша база располагается на самом краю спирального рукава Персея, на луче Возничего…

— Так этот рукав имеется в виду! — прошептала она Вилли.

— А ты про какой думала?

— Про тот, что у Персея.

— Не путай: созвездие Персей это одно, а спиральный рукав галактики, это совсем другое. Наш рукав виден с Земли в этом созвездии, поэтому так назван.

— Ага, теперь понятно.

Варангал тем временем продолжил:

— Как вы видите, соседний, так называемый Внешний рукав, находится в стороне от нас, на луче Кассиопеи. Поэтому мы можем с полным правом утверждать, что мы стоим на краю нашей галактики, впереди нас огромная, беззвездная пустыня, простирающаяся, по меньшей мере, на двести миллионов световых лет… Да, госпожа Дельгадо!

— Сядь, не позорься, — прошипел Вилли.

— Что находится в двухстах миллионах световых лет?

— Галактика NGC1275. К сожалению, да нее нам пока не добраться. Наши корабли еще слишком несовершенны, а нерукотворный Трансгалактический Канал, внутри которого возможна телепортация, охватывает лишь мизерную часть Млечного Пути.

— Очень жаль, — улыбнулась Сильвия и села. — Ты что-то сказал? — обратилась она к оператору.

— Тебе показалось.

Варангал провел синюю линию неподалеку от красной точки.

— Вот предел наших возможностей на сегодняшний день. Тысяча световых лет. Я имею в виду предел для деформационных кораблей. По Трансгалактическому Каналу мы можем путешествовать гораздо дальше, но только там, где есть Канал. В исследуемой области его нет. Здесь мы имеем дело с чистым, невозмущенным вакуумом. Этим он, так сказать, и интересен. В ста парсеках в сторону луча Кассиопеи есть еще один очень интересный объект. Это двойная звездная система, в которой центральная звезда находится в состоянии коллапса. Но мы не можем сказать, образует ли она черную дыру или нейтронную звезду. Нашей экспедиции предстоит это выяснить.

Варангал передал слово капитану «Рэма», который рассказал о технических достоинствах корабля. Кто-то из журналистов поднял руку. Капитан разрешил задать вопрос.