— Мы видим здесь обитателей Эола. Они примут участие в экспедиции?

Капитан выглядел немного смущенным.

— Нет, они здесь в качестве наблюдателей.

— Они наблюдают, не собираемся ли мы вторгнуться на их территорию?

По залу прокатился тихий ропот.

— Никто никуда не собирается вторгаться, — отчеканил капитан.

Слева от себя Сильвия услышала возмущенный шепот:

— Бред. Дожили. Сотни тысяч парсек вокруг, а мы снова что-то делим.

Шептал пожилой инженер из группы предстартовой подготовки. Сильвия поинтересовалась:

— Что мы с эолийцами не поделили?

— Вы меня спрашиваете? У них спросите, чего им не хватает. Впрочем, они вам не ответят. Все держится в страшном секрете. По-моему, даже руководство экспедиции не в курсе. Я слышал, на Приме велись какие-то переговоры. Но из местных туда никого не пустили. Были важные боссы с Земли и эолийцев штук пять.

Прима была последней обитаемой планетой в этом секторе. Сильвия миновала ее терминал четыре дня назад. Ни о каких переговорах ей никто не сообщил. Правда, она и не спрашивала.

Все разом повернули головы в дальний конец зала. Невысокая Сильвия привстала. Вилли инстинктивно вскинул камеру.

— От имени нашей цивилизации, — раздался голос с акцентом, — мы заявляем, что мы находим полное понимание среди руководства ВАШЕЙ цивилизации. Все шаги, которые предпринимаются с обеих сторон, полностью согласованы.

Капитан развел руками с видом «а я что вам говорил!».

— Гнилой дипломат, — тихо сказал пожилой инженер.

Сильвия взглянула на Вилли.

— Снял?

— Спрашиваешь!

— Что-то любопытное наклевывается. Готова спорить, он имел в виду, что дела обстоят в точности наоборот. Нет ни понимания, ни согласованности. Конечно это при условии, что лгущий эолийский дипломат выглядит как наш за аналогичным занятием.

— Будем выяснять это после монтажа. На сегодняшний вечерний выпуск мы уже наработали.

После брифинга они пошли готовить семичасовой эфир.

13

02.04, терминал ТКЛ-1612, система Скорпион-25

Агент Эдвардс занимал двойную каюту, зарезервированную на терминале для особых случаев. Мы расположились вокруг небольшого стола. На столе закипал чайник, Эдвардс готовил для заварки два пакетика с таинственным содержимым. Робот приволок тарелку горячих бутербродов.

— Вам с чем? — спросил он.

Я не был уверен, что правильно идентифицировал даже хлеб.

— С желтым.

Желтое лучше, чем зеленое, рассудил я.

— Значит мне с сыром, — и он взял зеленый бутерброд.

Я не стал спрашивать, что в моем.

Горячая жидкость пахла как кофе, но, кажется, таковым не являлась.

— Аналог цикория, — пояснил он, — полезно для здоровья. К слову, я выполнил свою часть договора.

— И?

— Сначала Рош Морель. Восемнадцатого марта он покинул Энно и полетел на местный терминал. После нескольких телепортаций он достиг терминала каппы Южного Треугольника, где сейчас и находится. Теперь Пауль Клемм и его семейство…

Он сделал многозначительную паузу.

— Что с ним?

— Ничего.

— В каком смысле?

— Мне надо увидеть тот финансовый документ, о котором вы сообщали.

Он уже продемонстрировал добрую волю, и я не видел оснований не доверять ему. Я скопировал файл на кристалл памяти и передал Эдвардсу. Он, в свою очередь, скопировал файл в комлог.

— Клиника? — удивился он.

— Сеть клиник. Лечат бесплодие. Что насчет Клемма?

— Я уже сказал, ничего.