|
А при каких обстоятельствах большинство людей так ведет себя? Когда слушают или ждут. Скажем, когда ожидают ответа по телефону. Если помните, внизу страницы были какие-то буквы и цифры. "DЕР РЕТ 1855, К's С, 1950". Ладно... на первый взгляд они показались мне ничего не значащими, но вчера, пока мы катались по Москве, я подумал, что... Представьте себе, что Малкольм рисует закорючки, ожидая что-то с такими номерами. Затем мы проехали станцию метро, я подумал о поездах... и вся эта чертовщина неожиданно прояснилась.
"DЕР РЕТ 1855, К's С, 1950" должно было означать "Dераrt Реterborough 18.55", а "К's С, 1950" означало время прибытия на Кинг-Кросский вокзал. Он звонил узнать расписание поездов. * – Но почему вы расшифровали сокращения именно так? – с любопытством спросил Стивен. – Питерборо – ближайшая станция к Бергли. – Значит, – медленно сказал Йен, – Бориc подслушал в поезде из Бергли в Лондон переговоры Малкольма с его друзьями о продаже товара... – Мне это показалось вполне возможным, – ответил я. – Вернее, наиболее вероятным. И на том же самом листе бумаги, скорее всего дожида ясь ответа железнодорожной справочной, ведь иной раз их приходится ждать веками, Малкольм написал имя Джонни Фаррингфорда как кандидата на знакомство с "Алешей". Я не знаю, хорошо ли Херрик знал Джонни, но он не любил его. В разговоре он назвал Джонни дерьмом. – Но как он мог дать кому-то столь компрометирующую бумагу? – удивился Стивен. – Неужели он был настолько глуп? Я потряс головой. – Бумажка попала ко мне лишь благодаря невероятно удачному стечению обстоятельств. Столь же невероятным оказалось то, что я смог понять записи. А для Малкольма это были просто бессмысленные каракули, клочок бумаги, годный лишь на то, чтобы выбросить его... или дать кому-нибудь для таких же случайных записей. – Как ваш кашель? – сменил тему Стивен. – Чертовски скверно. Что вы скажете насчет ленча? Нас было трое, поэтому мы заняли отдельный столик рядом с моим прежним, за которым все так же сидели Уилкинсоны и Фрэнк. Йен милостиво взирал на Фрэнка. – Сохранился ли статус-кво в ваших с ним отношениях? – негромко спросил он меня. – Вы имеете в виду, знает ли он, что я о нем знаю? – уточнил я. Нет, не знает. Знает ли он, что вы знаете? Кто знает! – Знает ли он, что я знаю, что вы знаете, что они знают, что она знает, что вы знаете? – сказал Стивен. Миссис Уилкинсон наклонилась ко мне из-за соседнего столика. – Мы уезжаем во вторник, – сообщила она, – а вы? Мы с папочкой нисколько не жалеем, что пора возвращаться домой, правда, папочка? Папочка выглядел так, словно готов был немедленно ехать в аэропорт. – Надеюсь, что да, – ответил я. Пришла Наташа со вздернутыми бровями и застывшей улыбкой и сообщила мне, что я не сдержал обещания предупреждать ее о своих отлучках. Все шло как обычно, за исключением того, что мое мясо на этот раз ел Стивен. После ленча мы втроем поднялись ко мне в номер. Йен и Стивен взяли пальто и шапки, которые оставили в комнате перед тем, как идти в ресторан. Пока мы договаривались, кто кому будет звонить и когда мы в следующий раз встретимся, в дверь резко постучали. – Боже, только не это... – простонал Йен, прикладывая руку к шишке на голове. Я подошел к двери и спросил: – Кто там? Молчание. Подошел Стивен и задал тот же вопрос по-русски. |
