— И как? — поинтересовалась Эллен.

— Что как?.. Ну, представь, она поймала нас с Питером на месте преступления, — недовольно буркнул Пэд. — Нет, чтобы пожаловаться отцу, чтобы тот нас выдрал. Куда там! Ри устраивает слушание дела по всем правилам: она за прокурора, а за адвоката ее Барби. Никудышная защитница оказалась! Неудивительно, что нам пришлось отбывать трехдневное наказание в чулане… А ведь ей всего семь лет было, нашей маленькой Ри. Я до сих пор поражаюсь, почему она занялась историей искусств, а не стала каким-нибудь всемирно известным сыщиком.

— Потому что, к примеру, во времена Возрождения художники обожали решать различные загадки, — заметила виновница столь горячего обсуждения, заходя в кладовку, в которой, собственно, и происходил сей диалог.

Ри, как всегда, выглядела великолепно: изумрудный, в тон глазам, шерстяной жакет, такого же цвета юбка и белая шелковая блузка. Эллен с сожалением посмотрела на свой скромный синий наряд официантки.

— Ты, мой милый недалекий братец, всегда отличался скудным воображением.

Красавица продолжала втыкать шпильки в кровного родственника, самодовольно разглядывая свое смутное, но во всех отношениях привлекательное отражение в канистре из-под концентрированного апельсинового сока.

— Так вот, дорогой, ты даже представить себе не можешь, как иногда бывает интересно возиться с какой-нибудь картиной прошлых веков. Сплошные загадки и ребусы. Куда там Шерлоку Холмсу! К тому же дама-сыщик — это так неизящно! Ну, сам подумай, могу ли я, светская женщина, носиться по Англии с лупой и наручниками?

По красноречивому выражению лица Пэда было совершенно ясно: да, можешь, и мало того, это будет самое лучшее тебе применение, милая сестрица.

— Скажи, с какой стати тебе понадобилась вся эта затея с краской! — в сердцах воскликнул он. — Разве плохо было? Устроила какую-то идиотскую неразбериху! Тоже мне, непризнанная Мата Хари.

— Зато теперь рыжий детектив совсем запутался, — с удовлетворением заметила Ри. — Белокурая мисс отзывается на имя Марта и твердит, что приехала из Блуберри, а рыжеволосая мисс зовется Эллен и всем объясняет, что прибыла из Лондона. Родная мать не разберет, кто есть кто!

— Знаешь, моя дорогая хитроумная сестрица, — с чувством заявил Пэд, — признайся, что устроила это все исключительно из любви к искусству. Не удивлюсь, если Морган теперь спит на кошачьей подстилке и выкрашен в белый цвет, а Лулу подковали, научили есть овес и поставили в стойло, где она и ржет басом. Для пущей конспирации.

— Между прочим, я забочусь о твоей собственной помощнице, — обиженно надулась Ри. — Представляешь, что будет, если сюда заявится ее мамочка?

— Я бы на месте Эллен поступил иначе, — решительно заявил молодой человек.

— И как же? Застрелился бы?

— Нет, я бы поехал к матери и твердо попросил оставить меня в покое. Ну, что там может сделать старушка божий одуванчик? Максимум наследства лишить…

— Очень нужно мне ее наследство, — мрачно пробормотала Эллен. — Мне и так неплохо живется.

— Тем более. После этого я дал бы окончательный от ворот поворот тому скучному типу, про которого ты мне пару раз рассказывала, моя дорогая. Тогда рыжеусый мистер Чейз исчезнет сам собой. Никто же не станет платить детективу за уже найденное дитя?

— В чем-то ты прав, — ответила смущенная Эллен.

Почему-то простая мысль насчет поездки домой не приходила ей в голову. Должно быть, мешали воспоминания о «приятных» сценах материнской любви, которые ей пришлось в свое время наблюдать.