Чуть позже недалеко от бытовки разожгли костёр и уложили вокруг него толстые брёвна, чтобы можно было сидеть. Из сумок и рюкзаков стали появляться продукты: мясо, маринованные огурцы и помидоры, картошка, компот в трёхлитровых банках, хлеб. И конечно же спиртное. Мужики спешили приступить к самой главной части праздника. Шутили уже невпопад и по любому поводу. Глаза их горели. Наверное, в эти минуты они чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете, которым улыбнулась судьба. Полагаю, что не только мой отец строил в уме грандиозные планы будущего.

Что же касалось моего состояния, то оно с каждой секундой делалось всё тревожней. Я то и дело спрашивал у отца, который час. Сначала он отвечал спокойно, но на пятый или шестой мой вопрос махнул рукой, не удовлетворив моего назойливого любопытства.

Я смотрел в небо. Вот-вот должно было произойти то, что убедит отца в моей правоте. Но то ли время замедлилось, то ли что-то в этой реальности пошло не так. А если ничего не упадёт? Если в новой версии сегодняшнего дня не предвидится никаких катастроф? Не знаю почему, но внутренне я был убеждён, что сегодняшнее событие неизбежно при любом раскладе. Так ведь это и хорошо! Пусть я стану выглядеть в глазах отца истеричным идиотом — главное, что он останется жив. Но в этой мысли скрывался какой-то подвох. Словно время, в логичный ход которого я вмешался, играло со мной, демонстрируя своё превосходство.

В таком напряжённом состоянии я просидел довольно долго. Мужики уже вовсю трапезничали, сыпля шутками и анекдотами и не обращая на меня особенного внимания. Колесов тайком от отца подливал мне в стопку спиртное и хитро подмигивал, призывая подключиться ко всеобщему празднику. Я глупо улыбался в ответ, но к стопке не прикасался. Отец, мне казалось, и вовсе забыл о моём присутствии.

— А знаете, — говорил Баршин, — как раньше назывался этот карьер? Это когда я ещё молодым был.

— И как? — подключился к разговору Колесов.

— Пьяная Яма. Потому что сюда ссылали обычно всех пьющих или провинившихся с других объектов. Нравы тут, скажу я вам, царили ещё те. Меня сюда на испытательный срок кинули. Но я как-то прижился. А потом пришло новое руководство, поменялись правила и нормативы, установили сделку. Небывалое дело. Мужики могли зарабатывать по факту добытого. И все за ум взялись. Трезвенниками заделались. И наш карьер стал передовым по добыче. Вот вам и пьяницы. Просто ко всякому человеку особый подход требуется. Дай ему реальный шанс заработать — и он способен на подвиг. Это вам не марксизм-ленинизм.

Ожидаемый мною объект появился в небе неожиданно и совсем не так, как я себе представлял. Он не летел слева направо, а возник как бы из ниоткуда почти сразу над Глыбами. Первые несколько секунд он вообще не двигался и больше походил на бледную вечернюю луну. Сначала я и подумал, что это луна. Потом форма его стала меняться, как бы пульсируя от круга до сильно вытянутого овала и обратно. И только спустя секунд пятнадцать он начал стремительно падать, оставляя за собой такой же бледный след.

— Вот! — закричал я.

Все посмотрели на меня, потом в ту сторону, куда я показывал дрожащей рукой.

— А это что за хрень? — удивлённо промолвил Колесов, отчаявшийся причастить меня к взрослой компании.

Отец тоже глядел на объект как заворожённый. С его вилки упал в траву огурец.

— Пап, — толкнул я его в плечо, — я же говорил тебе? Говорил? Теперь ты мне веришь?

Он ничего не ответил, продолжая провожать взглядом скрывшийся за верхушками елей объект.

— Комета? — спросил Баршин.

— Вряд ли, — с сомнением произнёс Колесов. — Говорят, тут недалеко какая-то военная база.