— Да какая база? — возразил ему Баршин. — Нет тут никакой базы. Байки это всё. Я служил в соседней области в ракетных. Кое-что знаю о том, где и что находится.

— Так это когда было-то? За это время многое могло измениться.

Отец посмотрел наконец на меня.

— В газетах прочитал? — спросил он. — Что это? Комета? Ступень какая-нибудь от ракеты? — отец заметно нервничал, и было понятно, что сам он не считает увиденное ни кометой и ни ступенью.

— Пап, ничего я не читал. Кто ж тебе об этом напишет? Сейчас все соберутся туда. Останься со мной, не езди.

— О чём это вы? — спросил Колесов, услышавший наш диалог.

— Да так, — махнул рукой отец. — Ерунда.

— Слышь, Андреич, а может, и правда махнём к озеру и посмотрим что там упало. Ничего вроде не взорвалось. Значит, целёхонькое. Может, помощь кому требуется? Прикинь, если это наши с космической станции приземлились. Сынишка твой дело предлагает.

— Ничего я не предлагаю, — воскликнул я, осознав, что сам становлюсь причиной их рокового похода в Глыбы. Они ведь и в небо-то не смотрели. Если бы я не обратил внимание на падающий объект, то, возможно, никто и не дёрнулся бы. Да я просто дважды идиот!

— Глупости, — сказал отец. — Ну какая космическая станция? Сам подумай. Они приземляются либо в степи, либо в океане. Викторыч прав, наверняка военные что-нибудь запустили. Так что нам лучше туда не соваться.

Слова отца меня удивили. Неужели он мне поверил?

Но мужики уже загорелись идеей. Они к этому моменту успели довольно сильно подзаправиться градусом, так что любая движуха была сейчас для них в тему. Побросав недоеденное и недопитое, они начали собираться.

— Константин Андреевич, — заявил Баршин, — запрягайте своего «афганца». За десять минут домчимся.

— Пап! — я вцепился отцу в рукав.

— Только не начинай, сын, — спокойно сказал он и отдёрнул руку. — Здесь не то, что ты думаешь. — Он странно на меня посмотрел и добавил: — Поговорим, когда я вернусь.

— Не надо. Пожалуйста, пап. Останься.

Он остановился, задумался на секунду и сказал:

— Если хочешь, поехали вместе с нами.

— Ладно, — ухватился я хотя бы за такой шанс.

— Сбегай в бытовку, одень свитер. Скоро похолодает.

— Хорошо.

Я сорвался с места и бросился в вагончик. Однако как только я туда забежал, то услышал, как за мной захлопнулась дверь и в петли вставили навесной замок.

— Эй! — крикнул я. — Откройте! Я ещё здесь!

Но мне никто не ответил.

Я кинулся к маленькому окошку — вся бригада, включая моего отца, уже удалялась в сторону «КамАЗа», который Баршин назвал почему-то «афганцем».

Я ещё громко кричал и стучал кулаком в окно, не сумев понять, как его отворить. Но через пять минут карьер опустел, и я остался один.

Я не смог сдержать слёз, безвозвратно погружаясь в свою пятнадцатилетнюю личность. Я растерялся. Недоумевал. Злился. Корил себя за то, что показал рукой на эту чёртову штуку. И ещё я не понимал отца. Почему он поступил так жестоко? Зачем он запер меня? Отчего не поверил? Ведь всё произошло именно так, как я и говорил ему. Что им руководило? Желание меня наказать? Или защитить? Или убедить в том, что в конечном итоге я окажусь не прав? Возможно, всё это вместе взятое да ещё подогретое сверху спиртным. Моё возвращение в прошлое, мой шанс спасти отца потерпели оглушительное фиаско.