— Это как?

— Ра́хам, несмотря на допущенные проколы с собаками, удалось-таки скрестить человеческие ДНК с их собственными. Да вы сами могли в этом убедиться. Думаю, если видели собак, то и ра́ха на озере в Глыбах вы не могли не заметить. Так ведь?

— Так.

— Значит, вы там всё-таки были… Понятно. Теперь я точно вспомнил тот день. Отец запер вас в бытовке. А вы, судя по всему, сумели из неё выбраться и успели к тому моменту, когда рах вышел на берег.

— Именно так.

— Вместе с человеческой ДНК им передалась и наша эмоциональность. Как они ни пытались её подавить, до конца изъять этот, с их точки зрения, недостаток не получилось. У кого-то из гибридов эмоции находились в зачаточном состоянии, а у кого-то развивались до уровня человеческого, а в редких случаях даже и выше. И гипофиз. Вы видели, какой у того ра́ха был рост?

— Да. Метра два.

— Позже удалось уменьшить сантиметров на десять-пятнадцать. Но этого уже хватало, чтобы желающим навсегда остаться на земле нашлось какое-нибудь место. У всех мечтающих приобщиться к человеческому роду эмоции почти всегда зашкаливают. Как правило, внедряясь в наше общество, они становятся артистами или спортсменами. Их имена знакомы почти всем. Тот рах, который устроил взрыв на озере и убил стольких людей, перевозил крупную партию часов и капсул, которые должен был передать Ракитову. Это я вывел из собственного анализа тех событий. Слишком многое указывает на это. Однако в тот раз ничего не вышло. Рах перезапустил для себя цикл. Не знаю, может быть, в другой версии события у него всё получилось. Для этого хронокапсулы и существуют.

— Вы очень многое для меня прояснили, — сказал я, когда снова возникла пауза. — Только ещё один уточняющий вопрос.

— Задавайте.

— Если существуют контрабандисты, то должны быть и те, кому положено их деятельность пресекать?

— Совершенно верно. Но и тут не всё так просто. Со стороны официальных властей существуют спецподразделения для отслеживания и поимки таких рахов. Их выдают на родину, где их неизбежно ожидает плачевный финал — аннигиляция. Но существуют и другие организации, которые вообще не заинтересованы в контактах между рахами и людьми. Разумеется, организации эти не имеют прямого отношения ни к каким госструктурам. Они образовались когда-то стихийно из тех людей, кто не хотел участвовать на стороне властей в их опасных для человечества сделках. Это учёные, военные, не успевшие заключить сделку со своей совестью, да и просто, на первый взгляд, случайные люди… Они занимаются тем, что уничтожают самые опасные артефакты, так или иначе оказавшиеся в руках людей. Хороших или плохих — не важно. Хронокапсулы — одни из предметов, которые надлежит уничтожить, причём не только в нашей временно́й линии, но и во всех других, куда они так или иначе смогли проникнуть. Тот человек… Тогда я ещё, разумеется, ничего не знал. Тот человек, который изъял у меня часы, думаю, был одним из членов такой группы. Нынче их организация имеет большой вес и влияние. С ней вынуждены считаться все. Вы что-нибудь знаете об этих людях?

— Только то, — сказал я, — что они называют себя прерывателями.

— О да! — восторженно произнёс Николай. — И я не просто так сказал вам о случайных людях, которым порой удаётся стать прерывателями, — он вздохнул, вытряхнул пепел из трубки и убрал её обратно в коробку. — Вы ведь узнали о моей лекции из газеты, верно?

— Да.

— Значит, часто смотрите колонку с рекламой и объявлениями?

— Случается.