Но не было ничего, что она могла бы сказать, чтобы оправдать ее подругу. Все что она сказала бы — стало катастрофой для Скираты, Ордо, и всех кто был ей дорог.

Теперь она полностью поняла термин «сопутствующие потери».

* * *

Казармы Арка, Корускант, вечер того же дня

Что–то пошло не так; Дарман знал это.

— Разве мы не должны уже охотиться за плохими парнями? — Найнер встал у транспаристиловой стены, тянувшейся по всей длине комнаты отдыха, и смотревшей на плац. Он уперся лбом в ее гладкую поверхность и сунул руки в карманы повседневки.

— И никаких инструктажей. Что случилось, как думаете?

Дарман сидел, устроив ноги на низком столике напротив кресла, подготавливал себя к разговору со Скиратой, и изнывал от нетерпения. Но когда он снова взялся за комм — Скирата не ответил. Дарман сунул комлинк в карман и в надцатый раз начал прокручивать в голове долгий монолог к Этейн.

«Я не могу вечно сердится за это. Я должен увидеть Кэда. Он мой.»

— Дар?

— Не спрашивай, Ат'ика.

— Кажется, предполагалось что нас перебрасывают в паре с «Дельтой». И где они?

— Слушай, мы ведь ничего не можем сделать, пока нам не дадут хоть какие–то наводки. Или ты собрался вышибать все двери подряд на Корусканте?

— Ладно, Дар. Просто спросил.

— А я откуда знаю? Я просто бесправный рабочий. Мне ничего не говорят.

Корр не вмешивался. Он изучал одну из своих протезных рук; покрывавшая ее синтеплоть была отвернута, а он возился с миниатюрными сервоприводами. Он потерял обе руки выше локтей и, похоже, ему было нужно время от времени видеть эту потерю без прикрас. Иногда он снимал синтеплоть и ходил, не скрывая голый металл, а когда делать было нечего, он даже правил виброклинок на дюрастиловых пальцах — как женщины подтачивают ногти. Дарман считал это бравадой; в обществе с хорошей медицинской помощью мало кто будет замечать одну потерянную руку, но потеря обоих каким–то образом выделяет тебя на пробирном камне человечности. Бесани очень переживала по этому поводу. А Корр был первым солдатом, которого она узнала лично.

— Дар, — наконец, произнес Корр. — Хочешь чтобы я пошел с тобой?

— Куда? — Дарман точно знал о чем тот говорит. Братья–клоны настолько хорошо знали друг друга, что могли думать за других. Как правило, это успокаивало, но сейчас Дарман чувствовал себя как в осаде. — И зачем?

— Потому что тебе не стоит встречать это в одиночку. Пошли, посмотрим на твоего парня.

— Я не знаю где он. Я ушел прежде чем Этейн сказала об этом.

— Ну так спроси ее.

Дарман не знал что ему делать, когда он увидит своего сына. Он старательно вспоминал его лицо, тот момент, когда Скирата положил ребенка ему на руки — о, теперь он знал и понимал почему Кэл'буир тогда выглядел так растроганно — но сейчас ребенок должен выглядеть иначе. Дети растут быстро. В Типоке клоны жили в окружении своих братьев на самых разных стадиях производства — каминоанцы не заботились о том, чтобы скрывать транспаристиловые инкубационные танки. Дарман считал что знает о детях достаточно, чтобы пережить свидание со своим сыном.

— Хорошо. — сказал он. Он снова попытался связаться со Скиратой.

Найнеру не надо было объяснять, чем занимается Дарман. Он подошел к своему брату и остановился, наблюдая.

— Сынок. — голос Скираты был чуть сбившимся, словно его застали во время напряженной работы. Да, теперь он действительно был отцом Дармана: все было официально и легально, по крайней мере на Мандалоре. — Сынок, я беспокоился за тебя. Ты в порядке?

— Угу… Кэл'буир где мой сын?

— В сию минуту он с Лазимой.