— Угу… Кэл'буир где мой сын?

— В сию минуту он с Лазимой. Хочешь повидать его, верно? Он прекрасный малыш.

— Да.

— Этейн пыталась с тобой поговорить.

Знаю.

— Не прогоняй ее, сынок. Это моя вина. Мне и отвечать.

Дарман услышал, как на заднем фоне что–то сказал Ордо, но не смог это разобрать.

— Я не могу притащить его в казармы, пока тут Зей. Джедаи собирают детей, чувствительных к Силе. Но это только через мой труп. Слушай, сейчас у нас есть несколько проблем, но я буду у казармы минут через двадцать, и мы что–нибудь придумаем.

У Дармана был длинный список вопросов, которые он хотел задать Скирате, и он не мог задать ни один из них. Он отложил комлинк; ему не удавалось собраться с мыслями. Он знал что он хочет сделать сейчас; он был холоден, и все еще шокирован масштабом новостей, но если бы не было помех, не было обязанностей — он пошел бы к Этейн, забрал Кэда и сбежал бы из ВАР…

…куда же? Пожалуй — Мандалор. Он не знал где находится Кириморут, да и Фай говорил что пристанище для беглецов и дезертиров должно оставаться в безвестности.

Дарман скучал по Фаю. Его мечтой — самое подходящее слово для идеала, с которым он сравнивал все вокруг — было собрать вместе его братьев, Этейн, Джусика, всех тех кому он доверял. А теперь, когда к ним добавился еще и Кэд, мечтой стало видеть, как растет Кэд в окружении друзей и семьи. Но там должны были быть все. Он не хотел сбежать и навсегда оказаться оторванным от них.

— Пожалуй, стоит надеть броню. — проговорил он. — Терпеть не могу круглый день париться в повседневке.

Казармы Арка большую часть времени были пугающе пусты — большинство отрядов коммандо было в поле и лишь горсточка оказалась здесь между миссиями, чтобы отчитаться, немного отдохнуть и получить новое оборудование и необходимое обучение. В распоряжении «Омеги» оказался целый этаж. Дарман принял душ и постирал повседневку, затем надел броню и уселся ждать в раздевалке, поставив шлем на колено. Потом к нему осторожно присоединилась остальная троица. Они явно ожидали что он взорвется, если они скажут что–то не то.

Прошли долгие двадцать минут.

— Он идет. — сказал Атин.

Две пары сапог клацали по коридору — и судя по звуку, их выдавали не в ВАР; это явно были мандалорианские сетаре. Походка Скираты изменилась с тех пор, как он залечил лодыжку. Теперь его шаги звучали также, как у любого другого солдата, разве что иногда он все же шаркал, еще не совсем привыкнув к отсутствию хромоты. В казармах он носил полный бескар'гам, словно отучая себя от аруэтии манер Корусканта и его гражданских мод.

Но в двери уборной Скирата вошел в своей гражданской коричневой куртке из бантовой кожи, и бурых штанах, что слегка контрастировало с его тяжелыми сапогами Мэндо. Вэу, в черном бескар'гаме, со шлемом подмышкой и Мирдом у ног, стоял позади.

— Дар'ика. — приветствовал Скирата. — Иди сюда, сынок.

И Дарман повиновался, сам того не желая. Он поднялся и позволил Скирате его обнять. Кэл'буир считал, что дружеские объятия способны решить множество проблем, и обычно он был прав. Но на этот раз потребуется что–то большее, чем просто дружелюбие чтобы все исправить.

— Извини. — проговорил Скирата. — Я знал что ты расстроишься…

Атин Корр и Найнер встали у шкафчиков, морально поддерживая брата.

— Почему мне никто не сказал Кэл'буир? — спросил Дарман. — Почему Этейн лгала мне? Что она обо мне думала? Что я ее опозорил?

— Шаб, да нет же, сынок. — на лице Скираты были видны боль и усталость. — Она тебя обожает. Это все я — я запретил ей тебе рассказывать. Она хотела, сразу же, как поняла что беременна, но я пригрозил ей что заберу у нее ребенка, если она не будет делать всё как я скажу.