– Подарок? По какому случаю? За то, что слишком много жалуюсь?

– Нет. Потому что знал, что ты расстроишься из‑за Констанцы. И потому что должен был сказать тебе раньше. Больше ничего придумать не смог. – Он достал тоненькую нить, которая поблескивала синим металлом в темноте и вспыхивала под лучами черной луны. – Как ты и я, она теряет силу в обычное время.

Он вручил ей изящную серебряную цепочку с такими крошечными звеньями, что она, точно песок, легко осыпалась на ладонь Джесс. На ней висели амулетики: домик, свернувшийся клубочком кот и сложенные в молитве руки…

– Какая красивая.

– Она принадлежала моей маме. Я снял парочку… талисманов, ну, этих фигурок, так что теперь их ровно тринадцать.

– Ах, Джонатан!.. – Джессика надела цепочку на запястье и осторожно застегнула замочек. – Обещаю никогда не бросать ее в темняков. Как она называется?

– Acariciandote.

– Э… можно еще раз?

– Acariciandote. Это по‑испански. Папа больше не говорит по‑испански, а мама всегда говорила.

Джесс медленно произнесла слово по слогам, морщась от того, как коряво у нее выходило.

– А разве испанский помогает от темняков?

– Gringa!^{17} – Джонатан улыбнулся и покачал головой. – В Оклахоме испанским отпугивали темняков еще за четыреста лет до освоения английского.

– Ой, пардон. Никогда не задумывалась над этим. – Джессика снова попыталась произнести имя и запуталась на третьем слоге. – А что это значит?

– Только не смейся. – Джонатан взял ее за руку. – Это значит «прикосновение к тебе». Как когда мы летаем.

Она улыбнулась.

– Ты хотел сказать, как всегда. – Она поднесла браслет к свету. – Какой… – Она не нашла слов и просто смотрела сквозь амулетики на луну.

Та уже наполовину скрылась за горизонтом.

– Надо идти. – Джессика поднялась на ноги. – А то я опоздаю. У меня сестра в шкафу сидит.

– А?

Она схватила Джонатана за руку и потянула к пропасти за кромкой крыши.

– По дороге расскажу.

Они проплыли над Дивижн‑стрит низкими размеренными прыжками, оставив следы кроссовок на длинной плоской крыше грузовика, приехавшего из‑за северной границы. Крутой поворот на улицу Джессики – и они плюхнулись в крону огромного дуба, разбросавшего листья и сучки в застывший ветер. И пусть Джессика исцарапала себе руки – она все равно радостно засмеялась. Ей доставляло удовольствие снова быстро летать, нестись на полной скорости над землей, когда под ногами все расплывается. Заботы вместе с охотниками, Грейфутами и монстрами остались далеко‑далеко…

Ребята легко спикировали на лужайку перед ее домом, всего за пять минут до конца полуночи. У Джонатана едва оставалось время, чтобы долететь до дома, пока опять не завоет пронизывающий ветер.

Джессика повернула его к себе и впервые с тех пор, как в ее жизни появился охотник, почувствовала настоящую радость. Она подняла «Акарициандоты», которые тихонько позвякивали. Амулетики до сих пор кружились после полета.

– Спасибо, Джонатан. – Она крепко поцеловала его, еще раз приподнявшись над землей.

Он улыбнулся и отвел взгляд, пожимая плечами.

– А теперь живо домой! И никаких мне «пешком»! – Джессика указала на город у него за спиной и легонько подтолкнула. – Увидимся завтра в Флатландии.

Джонатан засмеялся и побежал. За один длинный шаг он осиливал полквартала. Очередной фантастический по своей силе прыжок унес его ввысь – и мальчик исчез из виду.