-  Но мэтр Ливорес отказался что-либо объяснять. Он, видите ли, заявил, что это государственная тайна, и без вашего на то позволения или позволения вашего отца, он не вправе никому ни о чем рассказывать.

    -  Да ну! Государственная тайна?

    -  Вот именно. Тогда я сообщила этому дерзкому мэтру, что вы здесь, в усадьбе. Он не на шутку встревожился. Сказал, что дело безотлагательное и что господа де Шатофьер и д’Альбре помчались в Кастель-Бланко, чтобы предупредить вас о заговоре.

    -  О заговоре?! - воскликнула Маргарита.

    -  Да, так он и выразился: предупредить о заговоре.

    -  Где он?

    -  В свободной комнате напротив. Я рассудила, что вы пожелаете немедля переговорить с ним с глазу на глаз, поэтому велела ему подняться вместе со мной.

    -  Вы правильно поступили, кузина. Очень правильно… Вот дьявольщина! Боюсь, оправдаются самые худшие из моих опасений.

    -  Какие опасения? - подал голос Тибальд, который все еще лежал в постели.

    -  Это к вопросу о продаже души Сатане, - ответила принцесса, расправляя платье. - Или кузену Бискайскому - что, как я уже говорила, не имеет принципиального различия. Ведь, в сущности, все равно кому продаваться - хозяину или его слуге… Ладно, Тибальд, сейчас я пойду потолкую с этим мэтром… - Маргарита непроизвольно прижала руки к груди в тщетной попытке унять мучительное щемление в сердце. - А ты пока приоденься и жди меня здесь. Кузина, - обратилась она к графине, - вы ступайте присмотрите, пожалуйста, за Рикардом. Я скоро приду.

    Через четверть часа Маргарита в сопровождении Тибальда и мэтра Ливореса спустилась по лестнице на первый этаж. Лицо ее было белое, как мел, и неподвижное, как у статуи. Движения ее были каким-то скованными, неловкими, лишенными привычной грации; она ступала, едва сгибая ноги, словно на ходулях.

    Под лестницей возле двери стоял Гоше. Он приветствовал принцессу почтительным поклоном.

    -  Ваше высочество…

    -  Как господин виконт? - бесцветным голосом осведомилась Маргарита, отрешенно глядя сквозь слугу.

    -  Его светлость уже пришли в себя, а когда узнали, что ваше высочество тут, пожелали увидеться с вами.

    -  Графиня там?

    -  Да, ваше высочество. Ее светлость велели мне выйти.

    -  Хорошо, - сказала Маргарита. - Вы все оставайтесь здесь. Вас это также касается, Тибальд.

    Она вошла в небольшую комнатушку, освещенную тусклым светом одной коптящей в подсвечнике на грубо сколоченном столе свечи. В другом углу комнаты стояла узкая кровать, возле которой сидела на табурете Адель де Монтальбан. Завидев принцессу, она быстро поднялась на ноги.

    -  Мне оставить вас, кузина?

    -  Да, пожалуйста.

    Доски кровати заскрипели. Послышался стон, а затем слабый голос Рикарда:

    -  Маргарита… Она здесь?…

    Адель молча удалилась из комнаты. Маргарита подошла к кровати, опустилась на табурет и смерила Рикарда пристальным взглядом.

    Он лежал навзничь, одетый лишь в нижнее белье, местами запачканное кровью; на шее у него на тонкой золотой цепочке висел медальон. Обтертое влажной тряпкой лицо было все в ссадинах и синяках, обе брови были разбиты, а из носа и потрескавшихся губ сочилась кровь. Глаза его скорбно и виновато глядели на Маргариту.