-  А может, оставим эту затею? - робко предложил Симон. - Пусть стражники схватят его прямо в галерее…

    -  Нетушки, дружок! Не увиливай! Они схватят его только в том случае, если он раскусит тебя. Но все же постарайся честно отработать те часы, что ты пронежился в постельке с Аделью де Монтальбан, между тем как мы… Ч-черт! И что она в тебе нашла, что решила родить ребенка именно от тебя, а не от меня, к примеру… Ай, ладно. - Гастон подступил к Симону и нахлобучил ему на лоб шляпу с непомерно широкими полями, которую последние несколько дней носил Рикард Иверо. - Вот так будет лучше. Готовься, дружок. Уж близится твой час.

    У Симона вдруг затряслись поджилки. Он невольно застучал зубами.

    -  М-мне уж-же ид-ти?

    -  Нет еще. Обожди немного, успокойся. Пусть сообщник первым явится в галерею. А то не ровен час увидит, что ты вышел не из той двери… Да прекрати ты дрожать! Ну, прямо как девчонка пугливая.

    Постепенно Симону удалось унять дрожь в ногах. Он даже чуток приободрился и расправил плечи.

    -  Уже пора?

    -  Пожалуй, да. Долго задерживаться тоже опасно. Он может забеспокоиться и, чего доброго, еще вернется за виконтом. Пошли.

    -  Мы так и пойдем вместе? - недоуменно спросил Симон.

    -  До входа в галерею. Я буду подстраховывать тебя - чтобы ты не так волновался.

    Они вышли из покоев и крадучись подобрались к галерее. Д’Альбре легонько хлопнул Симона по спине и еле слышно прошептал:

    -  С Богом, дружище.

    Симон вошел в галерею и увидел шагах в пятидесяти впереди себя мужскую фигуру. Его зазнобило, а на лбу выступила испарина. Вне всякого сомнения, это был злоумышленник!

    И он поманил его к себе!!!

    У Симона подкосились ноги, но он с мужеством насмерть испуганного человека двинулся навстречу своей судьбе. Подойдя к злоумышленнику, он так низко склонил голову, пряча лицо под полями шляпы, что наблюдавший за ним из-за угла Гастон про себя выругался:

    «Негодный мальчишка! Сейчас он испортит все дело…»

    К счастью, злоумышленник ничего не заподозрил, по-видимому, отнеся его странное поведение на счет вполне естественного волнения.

    -  Вы опоздали, кузен, - с ледяным спокойствием произнес он. - И не тряситесь так. Все будет в порядке.

    «Матушка моя родная! Амелинка моя любимая!» - мысленно вскричал Симон. Он узнал голос злоумышленника и громко застучал зубами.

    Между тем злоумышленник извлек из кармана какой-то пакет и протянул его Симону.

    -  Надеюсь, это вас успокоит. Здесь все ваши долговые расписки - на восемьдесят две тысячи скудо.

    Дрожащими пальцами Симон взял пакет и запихнул его за отворот своего камзола.

    -  Так идемте же, кузен, - сказал злоумышленник. - Все будет в полном порядке, уверяю вас.

    Весь путь они прошли молча. Симон плелся позади злоумышленника, низко склонив голову, и видел только его ноги. В голове у него царил полнейший кавардак. Потрясенный своим открытием, он никак не мог собраться с мыслями и готов был разрыдаться от ужаса и отчаяния. Больше всего на свете ему хотелось броситься наутек, но страх показаться трусом удерживал его от этого поступка.

    Наконец они подошли к двери покоев Жоанны. Как ни в чем не бывало, злоумышленник вошел в переднюю и тихо произнес:

    -  Входите живее.