-  Но зачем? Я не понимаю… - Она повернулась к Бланке: - Кузина! Хоть ты объясни мне, что все это значит?

    Обменявшись с Эрнаном быстрыми взглядами, Бланка подошла к Жоанне, опустилась перед ней на корточки и взяла ее руки в свои.

    -  Хуанита, - ласково и вместе с тем непреклонно заговорила она. - Если я скажу тебе, что так надо, ты послушаешься меня? Не задавая никаких вопросов, не требуя никаких объяснений - просто потому, что я так хочу, что я считаю это необходимым. Сделай так, как советует господин де Шатофьер. Ну!

    Жоанна согласно кивнула. Она была девушка слабовольная, нерешительная, особым умом не блистала и привыкла плыть по течению, подчиняясь тем, кто сильнее ее; поэтому умная, волевая и властная Бланка имела на нее огромное влияние.

    -  Вот и хорошо, душенька. Позже мы тебе все расскажем, а пока пусть господин де Шатофьер проведет тебя и барона в мои покои.

    Тем временем Эрнан отвел Гамильтона в сторону и извлек из-за отворота камзола свиток.

    -  Надеюсь, вы читаете по-галльски, барон?

    -  Да.

    -  А вы помните, что случилось с замком шейха эль-Баттиха, когда наши лазутчики устроили пожар в его пороховом погребе?

    -  Конечно, помню. Весь замок взлетел на воздух. Но к чему вы клоните?

    -  А вот к чему, - сказал Эрнан, сунув Гамильтону в руки свиток. - Когда вы прочитаете княжне то, что здесь написано, с ней случится нечто подобное. И я очень прошу вас, барон: войдя в покои госпожи Бланки заприте на все запоры дверь, проведите княжну в спальню… Не беспокойтесь, там все в полном порядке, постель убрана, никаких дамских вещичек на виду не валяется, обстановка опрятная и приличная. Я сказал: «в спальню» только потому, что это самая дальняя комната, и никаких криков, рыданий и причитаний снаружи слышно не будет.

    -  А эти самые крики, рыдания и причитания - они будут?

    -  Еще бы! Да такие, что не приведи Господь. И ваша задача, барон, состоит в том, чтобы ни в коем случае не позволить госпоже Жоанне немедленно броситься к нам за разъяснениями. Постарайтесь успокоить ее, утешить… ну, вы понимаете, как мужчина может утешить женщину… И обязательно заприте входную дверь… Ах да, насчет двери. - Он повернулся к Жоанне, которая как раз поднималась с кресла: - Сударыня, ваш брат, случайно, не просил оставить незапертой дверь?

    -  Да, просил, - ответила окончательно сбитая с толку Жоанна. - Он оставил здесь свой дорожный плащ и шляпу и на рассвете собирается зайти за ними. Ну, и сказал, что не хочет будить меня. К тому же вместе с ним должна вернуться Дора - вот тогда она и запрет дверь на щеколду.

    -  Понятно, - сказал Эрнан. - Итак, сударыня, барон, вы готовы идти со мной.

    -  Да, - ответил Гамильтон, сжимая в руке свиток. - Ведите нас, господин граф.

    Проводив Ричарда Гамильтона и Жоанну Наваррскую, Эрнан вскоре вернулся в покои княжны и застал Филиппа и Бланку, сидевших на диване в прихожей и целовавшихся.

    -  Ну вот! - с притворным недовольством констатировал он. - До намеченного покушения осталось не более получаса, а они себе нежничают, как ни в чем не бывало.

    Поначалу Бланка смутилась, но потом, встретившись с доброжелательным взглядом Шатофьера, успокоилась и позволила Филиппу вновь обнять себя.

    -  Чертов монах! - буркнул Филипп, подражая Гастону. - Тебе не понять, каково это - любить женщину.

    -  Это мне-то… - с неожиданным пылом начал было Эрнан, но тут же прикусил свой язык.