|
Местом назначения его может быть, например, Фельзенбург. Эта местность здоровая и живописная; скалы высокие и неприступные, окна небольшие, все заделанные тяжелыми надежными решетками; этот замок как нарочно построен для подобного назначения. Надзор за замком мы поручим шотландцу Гордону; уж у него-то не будет никаких возражений или вопросов совести, да и кто хватится этого государя? Кому он нужен? На что он нужен? Он поехал охотиться; вернулся во вторник, а в четверг опять уехал; все это весьма обычно, и никого не удивит. А тем временем война разыграется своим порядком. Нашему принцу скоро наскучит одиночество, и ко времени нашего триумфа и торжества или, если бы он оказался слишком упорен, немного позднее мы ему возвратим свободу, выпустим его на соответствующих выгодных для нас условиях, и впоследствии мы вновь увидим его забавляющимся своими любительскими спектаклями.
Серафина все время сидела мрачная, погруженная в свои мысли.
– Да, – промолвила она вдруг, – а депеша? Ведь он теперь пишет депешу.
– Она не пройдет раньше пятницы через совет, – спокойно возразил Гондремарк, – а что касается какой-нибудь неофициальной записки или извещения, то все гонцы в полном моем распоряжении и в полной зависимости от меня. Все это надежные, отборные люди. Я человек предусмотрительный, государыня.
– Да, по-видимому, это действительно так, – не без некоторой ядовитости вымолвила она, испытывая при этом один из своих минутных приступов отвращения к этому человеку. Спустя минуту она добавила: – Мне претит подобная крайность, барон фон Гондремарк, должна вам откровенно в этом признаться.
– И я вполне разделяю ваши чувства, ваше высочество, – отозвался ловкий царедворец. – Но что прикажете делать, если другого выхода нет! Иначе мы совершенно беззащитны.
– Я это вполне сознаю, но это слишком сильное средство! Ведь это государственное преступление! – промолвила Серафина, кивая в сторону барона с выражением чувства подавленного отвращения.
– Дайте себе труд заглянуть поглубже в этот вопрос, – возразил Гондремарк. – Кто, собственно, совершил преступление?
– Он! Он! – вдруг воскликнула молодая женщина. – Видит бог, что он! И я считаю его ответственным за него. Но все же…
– Ведь, в сущности, ему не причинят ни малейшего зла, – успокаивал Гондремарк.
– Я знаю, – сказала принцесса, – но все же это бессердечно!
Всегда, с тех пор как стоит мир, судьба или боги благоприятствовали смелым людям и являлись к ним на помощь, оказывая им свое содействие. Так точно и теперь благосклонные боги явились на помощь мудрому и смелому министру. Одна из фрейлин принцессы постучалась в дверь, прося разрешения войти; оказалось, что слуга только что подал ей записку, которую ему поручено было вручить барону Гондремарку. Это была набросанная карандашом на листке бумаги записка, которую хитрый и изворотливый Грейзенгезанг умудрился написать и отправить под самым носом Отто. И, судя по самой отважности подобного поступка, можно было сказать с уверенностью, насколько был перепуган сам автор этой записки, обычно столь трусливый и приниженный. У Грейзенгезанга вообще был всегда только один стимул, одна-единственная побудительная причина, руководившая всеми его действиями и поступками, – это страх. Содержание записки было следующее: «На первом же совете полномочия и право подписи будут отняты. Корнелиус Грейз».
Итак, после трех лет беспрепятственного пользования право подписи государственных документов и бумаг должно было быть отнято у Серафины. |
