Валдис не присоединилась к ним.

Когда она подняла глаза, то увидела, что Мохаммед стоит рядом с ней. Он отбросил в сторону голову франкской девушки и внимательно изучал Валдис.

– Сегодня ты будешь ужинать со мной, – объявил он. Валдис проглотила ком в горле и чуть растянула губы, надеясь, что он примет это за улыбку.

Казалось, он остался доволен и двинулся прочь.

Валдис смотрела ему в спину с презрением. Она поняла, почему Ландина улыбнулась, прежде чем меч опустился на нее. Она познала любовь, и это знание избавило ее от страха, даже от страха смерти.

Валдис тоже познала любовь. Любовь, которая лишает человека разума и заглушает все остальные чувства. Ей было нечего терять, поэтому она не боялась Мохаммеда. Она была неуязвима. Ее хозяин не мог причинить ей большую боль, чем потеря Эрика. Если смерть придет к ней, она примет ее с благодарностью. «Но прежде чем я покину срединный мир, – пообещала она себе, – я убью Хабиба ибн Мохаммеда».

Глава 30

Говорят, что Бог щедро раздает радость людям. Мне кажется, что Всевышний забыл про меня.

Валдис медленно бродила по галерее Святой Софии. Парящий под куполом Христос загадочно смотрел на нее. Возможно, бог этого величественного города сочувствовал ей в ее горе. Прошлой ночью ей опять удалось избежать постели своего хозяина.

Оказалось, Мохаммед пригласил также на ужин Дамиана. Благодаря его незаметным подсказкам Валдис предсказала купцу удачу в торговых делах и гонках колесниц. Ее дар одержал победу над его похотью.

Ее хозяин был так доволен прогнозами, что позвал другую одалиску в свою спальную. Валдис была благодарна ему за это.

Она продолжала находить утешение в каждодневных прогулках в собор Святой Софии. Ей было больно смотреть на руны Эрика в галерее церкви, но только это еще удерживало ее в этом мире.

Она замедлила шаги, взбираясь на мраморную лестницу. Ей нравилось это время дня, когда из окон струился мягкий золотистый свет. Валдис старалась приходить в собор между двумя службами, когда меньше народу. В базилике было настолько тихо, что ей иногда слышались шепчущиеся голоса, пронизывающие потоки воздуха высоко под куполом. Она не могла разобрать слов, но звук успокаивал ее израненное сердце.

Обычно на верхней галерее никого не было, но сегодня она увидела человека в капюшоне наверху лестницы. Когда она приблизилась, он отвернулся и исчез в темноте. Она обрадовалась его уходу. Она предпочитала одиночество.

Валдис села на свое обычное место и погрузилась в свой ритуал скорби. Она откинула бурку, чтобы рассмотреть руны. Из ее губ вырвался вздох изумления.

Кто-то закончил имя Эрика. А рядом она увидела самое удивительное слово.

«Жив». Валдис закрыла себе рот обеими руками, чтобы не закричать. Ей хотелось истерично смеяться, танцевать, бегать что есть мочи и выкрикивать его имя во весь голос. Эрик жив.

Она прошептала свою благодарность молчаливой мозаике на куполе. Затем упала на колени и прижала губы к рунам. Если Эрик был жив, то мир снова пришел в равновесие. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, окаймлявшие купол, стал ярче, цвета мозаики на стенах – отчетливее. Запах ладана в первый раз показался приятным, и ей представилось, что тихие голоса, перекликающиеся в сводах, тихо смеются вместе с ней.

Она поднялась и столкнулась с человеком в капюшоне.

– Извините, – она попыталась пройти мимо него.

– Валдис, – произнес он так тихо, что она едва услышала его.

Она остановилась как вкопанная. Ошибки быть не могло. Это был голос Эрика. Она повернулась к нему, но лицо было скрыто. Ее рука поднялась к груди, чтобы убедиться, что ее сердце все еще бьется. Она подошла к нему поближе.