Моя поза тоже особым комфортом не отличалась — я, стоя на своем сиденье, открыл люк и опирался о края локтями. Лишний раз потренироваться покидать этот отсек явно не помешало бы.

— Ниче, скоро пожрем, — приободрил нас водятел, распластавшись на броне и греясь в лучах пустынного солнышка.

Глянув на часы, он довольно хмыкнул.

— Чего-чего там про жратву? — донеслось от Макса.

Я, так сказать, являлся связующим звеном между ним и Подкидышем, поэтому лениво спросил:

— А поподробнее?

— Даже если горячее питание не организуют, по окончанию всего этого бардака с дежурствами, раздадут пайки, — тут Подкидыш будто опомнился и совершенно недружелюбно продолжил, — А если увижу, что кто-то разогревает сухпай рядом с техникой, лично закину в Пробоину! Вместе с сухпаем! Уяснили⁈

— А че такое? — возмутился изнутри Макс.

— А ниче, одну бэху так сожгли уже. Не у нас в батальоне, конечно, но как факт, — тут Подкидыш усмехнулся, — Нет противника серьезней, чем сослуживец идиот.

Я вмешиваться в их перепалку не стал.

Тем более, что к нам уже топал Лысый и тащил несколько коробков с такой до боли знакомой мне зеленой расцветкой.

Штатные полевые рационы питания еще никогда не были вскрыты мной с таким обожанием. Несколько банок с консервами, пакетик с сухарями, какой-то странный порошок, который обещает стать разводимым супом, а также небольшой нагреватель.

По факту, это была просто маленькая железная пластинка с таблеткой из пирусого порошка. Она будет очень долго гореть, что позволит разогреть все консервы.

Таблетка хоть и маленькая, но была очень горячей. Если не уследить, могла проплавить банку, а летящие в стороны искры вполне могли поджечь и бронемашину. Маги-химики намешали с пирусом, выпадающим из Вертунов, еще какую-то умную хрень, и теперь эта зараза охотно воспламеняла все сухое и потенциально горючее.

Рассматривая эти таблетки, я вдруг задался тупым вопросом, который и озвучил Подкидышу.

— Слушай, а если эта хрень так хорошо сжигает бэхи…

— Охрененно сжигает. Так что повторяю, если увижу, что вы…

— Да твою Луну! — выругался я, — Не про это ща!

— А чего? — поморщился Подкидыш.

— Чего бы такие таблетки не засунуть в патроны и не выдавать их как противо… кхм… автомобильные? Наверное, да, противоавтомобильные боеприпасы.

Я смотрел на активный мыслительный процесс, отобразившийся на лице у моего нового товарища.

Макс, кстати, тоже задумался. Видимо, мы оба вспомнили, как отбили нашу БМП — просто назвонили по башне пулеметной очередью. А ведь могли бы и насквозь прошить, будь у нас такие чудо-патроны.

Тут Подкидыш будто очнулся от гипноза:

— Э… Ты это, до хера умный, что ли? — уплетая консерву, он потряс поучительно вилкой, — В армии так нельзя!

— Не, Центр дело говорит, — решил было за меня вступиться Сапрон.

— Ага, ага! А генералы такие посидели, подумали… и решили, что эти твои… как ты сказал?.. противоавтомобильные боеприпасы…

— ПАБ, — кивнул Макс, — А че, звучит.

— Да без разницы, как звучит. Генералы решат, что они не эффективны или же дофига дорогие, и все, — водятел махнул вилкой, как палач топором, — Поэтому, Центр, жри свой сухпай и не выкобенивайся! Тоже мне, второй Изотовский тут нашелся.

Мы с Максом переглянулись. Сапрону явно хотелось продолжить спор, при этом, судя по стиснутым кулакам, добавить не только словесные аргументы. Останавливало его понимание, что нам всем потом прикрывать друг другу задницы.