– Эге‑ге‑гей! Ай‑й‑йя! – визжала Шарлен.

Эвиана охотно присоединилась к всеобщим крикам. Где и когда еще можно почувствовать себя ребенком по общему сговору вполне зрелых людей?

Вооруженные люди в долине отчаянно вертели головами, но ничего не могли понять. Крики, казалось, доносились отовсюду. Раздался выстрел гвардейца. Один из мужчин внизу схватился за грудь и медленно повалился на снег. Остальные побросали оружие и подняли вверх руки, прося пощады. Затем они подхватили раненого, а может быть, погибшего товарища и побрели на север, в расщелину между холмами. Они ни разу не оглянулись, даже тогда, когда гвардеец дал по ним очередь.

Небо стало синевато‑серым. Пошел густой снег, совершенно скрыв фигурки людей.

– Дьявол! – выругался гвардеец. Незнакомцы исчезли. Остались только снежная пустыня и четыре трупа перед обгоревшим домом.

ГЛАВА 7

КАСГИК

Игроки медленно спускались в долину. Некоторые, не удержавшись на ногах, скатывались со склона, как по детской ледяной горке, оставляя за собой глубокие борозды.

Макс и гвардеец долго сохраняли равновесие, но, в конце концов, одновременно оступились и кубарем полетели вниз. Шарлей, словно гордая королева, прошагала весь свой путь с высоко поднятой головой. Ее сопровождал, не отставая ни на шаг, Пегас, напоминающий верного пажа.

Всю дорогу Эвиана думала о том, что, покинув мир насилия и злобы, она вновь попала в царство жестокости. Почему именно так, а не иначе? В глубине ее души теплилась вера, что все происходящее – лишь сон, ночной кошмар, не имеющий ничего общего с реальностью.

Добравшись до догорающего дома, игроки осмотрели тела убитых. Одним из умерших был очень молодой человек. Раскинув в сторону руки, он безжизненно смотрел на небо.

– Будьте осторожны, – предупредила подругу Шарлей.

– Зачем? – тихо спросила Эвиана, удивляясь своему ужасающему спокойствию. – С нами либо что‑то случится, либо ничего. Если случится, мы просто погибнем. Выбор небогат. Пойдем.

Шарлей с удивлением смотрела на подругу. Философия Эвианы вернула высокую душой женщину к жестокой реальности, к миру, где царил закон крови.

Подошел гвардеец, спустившийся в долину с самого дальнего склона. Эвиана хорошо рассмотрела молодого человека, от которого, возможно, будет зависеть многое. Это был обычный чернокожий кадровый военный, с мелкими кудрями‑пружинками и большой квадратной челюстью.

Вскоре к ним присоединился Макс Сэндс. Ему Эвиана вполне доверяла. Несмотря на пройденное расстояние и глубокие снега, этот человек, казалось, совершенно не испытывал усталости.

Тяжело было смотреть на сгорбившегося Боулза и на Трианну Ститвуд. Орсон и Кевин до сих пор не сошли со склона. Ну и уж совсем были плохи дела у Джонни Уэлша, в течение последнего часа никто не слышал его шуток.

Наконец подошли Орсон и Кевин. На худой фигуре Кевина зимняя одежда висела, как на огородном пугале. Игроки могли обойтись без пищи и двое суток, но не Кевин. Парня надо обязательно кормить несколько раз в день. Из полуоткрытой скрипящей двери дома вырывались клубы сизого густого дыма. Неожиданно на пороге появился старик эскимос с худым заострившимся лицом. Видимо, он в своей жизни много раз испытывал лишения и голод, однако его глаза, несмотря ни на что, остались живыми и любознательными.

Вслед за стариком из дома выскочила девушка. Не обратив внимания на игроков, она бросилась к телу молодого человека, спустилась перед ним на колени и запричитала:

– Бедный Лесной Филин!.. Глупенький!.. Зачем ты им поверил?..

Старый эскимос отошел от дома и, обращаясь к игрокам голосом, похожим на унылое завывание ветра, сказал:

– Мы должны найти новое убежище. Пойдемте вместе со мной. Ахк‑Лут не осмелится осквернить священное иглу.