Отец погиб защищая Порвершей, но Харн выжил. Ему не пришлось знать их близко – слишком мал был для посвящения, а позже стражам оставалось лишь прошлое – рассказы, обряды, традиция и право. Право без прав.

Харн знал, но не видел сам, как изначальные в одночасье превращаются из детей во взрослых, что могут и как. Он слышал, но не видел.

И вот пришлось. Вчерашний трус и слабак превратился в мудреца, от которого веяло огромной силой, равной которой нет в мире живых.

И брал страх. И сжимало сердце от тревоги не успеть, не уследить, подвести род и отца, братьев, что легли за этот последний корень Порвершей, единственную связь с предками всех живущих на Деметре.

Радиш шел легко, впервые не боясь ни безумия, ни монстров что рождало его воспаленное воображение, ни призраков. Впереди него гордо нес себя Ларош и звенел смех Шины, что играла в догонялки с Мирошем. Его семья была рядом, и даже если они всего лишь блазнились ему, ему это нравилось. Даже если он сошел с ума – ему нравилось быть сумасшедшим.

Мир изменился. Он стал огромным неисследованным и бесконечно интересным полем тайн и открытий. И увлекал, и дарил радость даже тенями, еще вчера пугающими до одури.

Страх испарился в принципе. Радий всегда боялся смерти, но сейчас она казалась ему единственно правильной. Он боялся, что там, за гранью жизни есть только смерть, пустота и монстры. Но теперь, зная, что все совсем не так, в его разуме словно рухнули преграды, как под натиском воды рушится плотина, и выпустили все возможности, все желания.

Он ощущал себя уже не маленьким неловким человечком, а опытным, нужным и важным звеном в цепи уходящей в бездну времени от минуса к плюсу. Он чувствовал себя ответственным и нужным своей семье – тем, кто вокруг в мире живых и тем, кто рядом хоть и в мире мертвых. Эти миры соединились в нем и укрепили дух, дали веру и силу.

– Троудер левее, – осторожно заметил Харн, глубоко сомневаясь, что ему вообще стоит лезть со своими подсказками, не то что, предложениями.

Радиш улыбнулся ему:

– Мы идем к Сабибору. Ему нужна помощь. По дороге прихватим Шаха, и все вместе двинемся в Троудер.

– Опасно, – посмел предостеречь Харн.

Радиш улыбнулся шире и лучистее:

– А они так не считают, – кивнул на идущих рядом с мужчиной, за плечом. Четверо в ряд. Тот, кто ближе всех к стражу высок и горд, меч на плече несет. За ним мужчины один за другим моложе, с бусинами в косах у висков, с луками и мечами за спинами.

А за плечом Радиша Краш, впереди Мирош и Ларош.

Такая толпа – одолей ее!

– Кто не считает? – хрипло спросил Харн.

– Твой отец и братья, – ответил, как ни в чем не бывало и, ничуть не усомнился, и даже мысли не мелькнуло, что чушь городит.

Харн напрягся, глядя на светлого с благоговением:

– Они… не сердятся?

– Они гордятся тобой. Они рядом. Всегда, – заверил.

– Они погибли тогда… а я выжил, – протянул с тоской и виной.

– Ты должен был жить ради сегодняшнего дня. Их смерть не была напрасной, как не будет напрасной твоя жизнь.

Харн поверил сразу и долго молчал, обдумывая услышанное, мысленно разговаривая с родней.

К ночи предложил устроить привал, но Радиш скопировал жест отца: нет.

– Самер совсем плох, – сказал ему Краш. – Если не поторопиться, не перехватишь его в своем мире.

– Мы спешим, – просто ответил Харну мужчина и тот не стал спорить. Его дело сторожить.

Глава 11

Эрика чувствовала голод. Биопластинка притупила его, но не надолго.

Но беспокоило ее совсем другое – неизвестность.