|
Тут что-то сильно ударило ее по тому месту, которого коснулся Дрэкс, и со вспышкой странно избавительной боли она провалилась в черноту. Часом позже прохожие видели, как к маленькому домику в том конце Эбюри-стрит, что ближе к Букингэмскому дворцу, подъехал белый "Мерседес", и два заботливых джентльмена помогли больной девушке выбраться из машины. Те, кто оказался поближе, могли засвидетельствовать, что девушка была очень бледна, что глаза ее были закрыты и что джентльменам пришлось почти нести ее по ступенькам. Джентльмен повыше, с красным лицом и рыжими баками, отчетливо сказал другому, что, дескать, бедная Милдред ведь обещала, что не будет выходить из дому, пока совсем не поправится. Просто беда! Гала пришла в себя в большой комнате верхнего этажа, заставленной аппаратурой. Она была прочно привязана к креслу и, помимо боли за левым ухом, чувствовала, что ее губы и щека рассечены и опухли. Тяжелые шторы на окнах были опущены, и в комнате стоял затхлый нежилой дух. На немногих предметах меблировки лежал слой пыли, и только хром и никель приборов сверкали чистотой. Она подумала, что находится в госпитале. Потом закрыла глаза и сосредоточилась. Вспомнила все. Несколько минут сидела со сжатыми веками, проверяя себя, и лишь потом осторожно их приоткрыла. Дрэкс, спиной к ней, следил за показаниями прибора, похожего на очень большой радиоприемник. Насколько она могла видеть, в комнате было еще три таких же, и от одного из них тянулась вверх, в грубо пробитую дыру в потолке, тонкая стальная антенна. Комната ярко освещалась несколькими мощными лампами на высоких стойках. Налево от Галы слышался звон металла о металл. Покосившись под полуприкрытыми ресницами в эту сторону, отчего боль в голове усилилась, она увидела Кребса, склонившегося над электрическим генератором на полу. Рядом стоял маленький бензиновый двигатель, и с ним что-то не ладилось. Время от времени Кребс яростно крутил заводную ручку, раздавалось вялое заикание, и он снова принимался стучать. - Ты, олух, - сказал Дрэкс по-немецки. - Пошевеливайся, мне еще надо успеть к этим придуркам в Министерство. - Сию минуту, мой капитан, - покорно отозвался Кребс. Он опять схватился за ручку. На этот раз, покашляв, мотор завелся и ровно застучал. - Не слишком ли шумно? - спросил Дрэкс. - Никак нет, мой капитан. Комната звукоизолирована. Доктор Вальтер заверил меня, что снаружи ничего слышно не будет. Гала плотно закрыла глаза и сказала себе, что ее единственная надежда - как можно дольше изображать обморок. Что они собираются с ней делать? Убьют? В этой комнате? А что значит вся эта аппаратура? Похоже на радиоприемники. Или радары. Этот изогнутый стеклянный экран над головой Дрэкса иногда бликует, когда тот вертит верньеры под шкалами. Медленно ее мозг включался в анализ. Что это вдруг Дрэкс заговорил на чистом немецком? И почему Кребс обращается к нему "мой капитан"? И цифры в черной записной книжке. Почему они чуть не убили ее, когда пеняли, что она их видела? Что они значат, эти цифры? Девяносто градусов. Девяносто градусов. Мысль работала вяло. Разница в девяносто градусов. Предположим, что ее расчеты для цели в Северном море были правильны с самого начала. Только предположим, что она не ошиблась. Что не метила в центр Франции. Но цифры Дрэкса? Девяносто градусов налево от ее цели в Северном море - кажется, где-то в Англии. |
