Глаза Джемшира блестели. Он не шел, а летел.

— Знаешь, что мы сейчас сделаем? — спросил он.

— Как не знать? Пойдем к Гиритли…

— Выпьем…

— Найдем Хамзу!

— У тебя есть деньги? — на всякий случай спросил Решид.

— Деньги? Что такое деньги, Решид? Никудышние бумажки, чепуха!

Хозяин шашлычной давно не видел их такими веселыми. Он даже подумал, что половину денег они оставили у кого-то из его конкурентов. Они по очереди расцеловали его в обе щеки, и в два голоса сообщили радостную весть: у Джемшира сватают дочь. Кто? Один из самых крупных помещиков страны: Музафер-бей-эфенди. Он послал к ним своего управляющего просить руки дочери Джемшира для своего племянника. Богатый, влиятельный человек. Однажды он хватил стулом пашу самого Абдула Хамида. Они становятся богатыми. Молодой человек — единственный наследник своего дяди. Стоит ему глазом моргнуть, и вопрос решен — все они переселяются в имение. А тогда — нужны деньги? — Бери! Ну, к примеру, их друг, хозяин шашлычной, задумал расширить свое заведение… — Бери! Или где-нибудь выгодно продается дом, а денег не хватает? — Бери!..

— Расширять эту лавочку — дело пустое! — заметил хозяин.

— Почему?

— Если у меня заведутся деньги, я сниму казино на берегу реки!

И в этом нет ничего невозможного. Казино так казино, все что душе угодно. Какой может быть разговор о деньгах? Они ведь столько лет друзья, они понимают, он для них немало сделал. Какие могут быть счеты между ними…

Шашлычник присоединился к их веселью. Он велел накрыть стол, поставить бутылку «Кулюп» и закуску, «какая только найдется в шашлычной».

— Жаровню! — крикнул хозяин гарсону.

— А не рано, хозяин?

— Жаровню, тебе говорят!

Гиритли разошелся. И хотя время было раннее, жаровню раздували к вечеру, когда шашлычную начинали наполнять завсегдатаи, сегодня он решил не жалеть угля.

Двумя ударами огромного кулака хозяин выбил пробку из бутылки, наполнил рюмки водкой.

— Выпьем за нас, за Музафер-бея, за твою дочь, за твоего зятя!

Решид не пил неразбавленной водки. Он поперхнулся, закашлялся, едва не задохнулся, и его с шумным весельем пришлось спасать.

Во второй раз Решиду налили полрюмки, остальное он долил водой.

Они дружно принялись за салат из помидоров, сардины, фасоль. И не заметили, как хозяин неожиданно погрустнел. Гиритли вспомнил, как он хотел выпроводить Залоглу из шашлычной и всю историю с ночным сторожем.

— Разве мы люди? — сокрушенно промолвил он. — Нет в нас ни капли человечности.

— Ты о чем? — не поняли собутыльники.

— Как о чем? Когда я вспоминаю о своем скотском поступке в тот вечер, я проклинаю себя.

Он вытащил из заднего кармана брюк пачку сигарет, предложил угощаться. Закурили.

— О каком это ты вечере говоришь? — спросил Джемшир.

— Да о том самом, когда сюда еще ввалился сторож, помнишь? Парень хотел выпить, а я ему: время, мол, вышло, поздно… Ох, ну и осел же я…

— Я потом уладил это дело, — сказал Решид, смекнув, что́ беспокоит шашлычника.

— Как уладил?

— Уладил, дорогой. Не все ли равно, как?

— Он простил меня?

— Да не думай ты об этом. Я сказал ему: «Гиритли Джафер — свой человек, да к тому же мой товарищ. Не взыщи, — говорю, — он побоялся сторожа».