— Сказал бы, что Гиритли Джафер, мол, раскаивается.

— Сказал все, что надо сказать. Не беспокойся!

Гиритли схватил Решида за руки:

— Решид-ага… Ты человек, достойный верной дружбы.

Джемшир поднял рюмку. Все трое чокнулись, выпили.

У Решида заблестел кончик носа. «Ты человек, достойный верной дружбы», — сказал Гиритли. Он прав, этот шашлычник… Сколько лет я следую верной тенью за Джемширом, кого только не одурачивал ради него…

— Ты еще не знаешь, на что я способен, — сказал он Гиритли. — Я все равно что генеральный штаб. Правда, Джемшир?

У того уже стали смежаться веки. Он утвердительно покачал головой.

— А он знает, — продолжал Решид. — Ты не знаешь, а Джемшир знает. Мы были с Джемширом в Стамбуле… Стамбул и Джемшир знают, на что способен Решид! Но Джемшир пьян, а у Стамбула нет языка… Будь у Стамбула язык, он рассказал бы… — Ты что, смеешься надо мной, шашлычник?

— За твое здоровье! — поднял рюмку Гиритли.

Решид опьянел. Он не мог открыть глаз, не мог удержать голову прямо. Все закачалось и поплыло в шашлычной в легкой синеватой дымке: столики, табуреты, стойка, бутылки за стойкой, гарсон у жаровни и сам хозяин, Гиритли Джафер…

Решиду показалось, что глаза смотрят не перед собой, а в обратную сторону и он видит собственную голову изнутри. Блестящие разноцветные круги разрастались один в другом и вращались, сжимаясь и расправляясь пружиной. А вот и отель с фонтаном. Они ставят стулья у фонтана, садятся: он и розовощекий, с черными как смоль ресницами, бровями и усами Джемшир. В их честь поднимают бокалы, и, когда общее веселье льет через край, воздух разрывает шестикратный салют из револьверов. А затем превосходное, великолепное шествие в Галату…

Он окликнул Джемшира. Потом ударил его ладонью по толстому колену:

— Верзила, Джемшир! Эй, Джемшир…

И опять закрыл глаза.

Растянув губы в улыбке, Джемшир пробормотал:

— Молодец, Решид. Все верно говоришь… Отчаянная, распутная Чичи. Чичи, которая выманивала деньги у беев и пашей и щедро сорила ими ради Джемшира…

Джемшир вздохнул. Э-эх… Он умел тратить деньги! И не разучился. Только бы дочь не подвела и Решид позаботился.

Он посмотрел на Решида.

Тот засыпал. Почти уронив голову на стол, он тяжело дышал и облизывал пересохшие губы. Сердце жгло огнем, языки пламени вырывались из горла, и тогда он широко раскрывал рот. Он будет пить много-много, пока не опьянеет, а напившись, они пойдут к Хамзе и сообщат ему новость. И какую новость!

Они станут жить в имении, они будут разъезжать на автомобилях, поездах, летать на самолетах. Как обрадуется Хамза! И они возьмут его с собой и будут пить всю ночь до утра!

Он хотел рассказать об этом всей шашлычной, но язык не повиновался. Тогда он схватил со стола бутылку и грохнул ее об пол.

— О-ох, аллах! — выдохнул он.

И все перевернулось. А сам Решид провалился в темную бездну…

Джемшир и хозяин шашлычной подскочили к нему.

— Водка ударила ему в голову, — сказал Джемшир. — Позовите-ка извозчика.

Хозяин с гарсоном бросились к дверям.

Джемшир тяжело нагнулся и поднял барахтавшегося на полу Решида. «Ни грамма мяса, — подумал Джемшир. — Охапка костей».

Джемшир понес его к двери. Извозчик уже ждал. Джемшир уложил Решида на сиденье и сел рядом.

— Рассчитаемся завтра! — бросил он хозяину.

Тот согнулся в низком поклоне.

— Куда едем, Джемшир-ага? — спросил извозчик.