– Полиция была в курсе? – Эдвин сел на диван. – И чем все кончилось в полиции?

– Они передали обрывки в Министерство иностранных дел. Оказалось, что такие телеграммы получали только пять человек: Грей, Премьер, Уинстон, Китченер и Харкорт. Грей разослал остальным фрагменты в специальных футлярах и потребовал ответа, кто из них выбрасывал мусор где попало.

– И Премьер взял вину на себя?

– Нет, он все отрицал.

– И что было дальше?

– Насколько мне известно, ничего. Думаю, на этом все кончилось. Что такое? Ты считаешь, что нет?

– Понятия не имею. Но вероятно, в министерство их передал Скотленд-Ярд, а это может означать, что служба безопасности тоже в курсе дела, – рассуждал он вслух, покусывая губу. – Могли ли они просто бросить это? Пожалуй, могли, учитывая то, кем были подозреваемые. Ты, случайно, не замечала потом ничего странного?

– Например?

– Не знаю, – нервно рассмеялся он. – Человек в темном пальто, околачивающийся у ворот. Пропавшие вещи. Конверты, которые словно бы кто-то вскрыл.

– В последнее время почта доходит медленнее, чем раньше, с запозданием на полдня, иногда на целый день. Я списывала это на войну. А однажды я на неделю уехала из Пенроса в Лондон, потом вернулась и нашла шкатулку открытой, хотя уверена, что запирала ее на ключ перед отъездом. – Венеция совсем забыла об этом, а теперь ощутила приступ тревоги. – Ты полагаешь, за мной установили наблюдение?

– Нет, я так не считаю, но, с другой стороны, они там все помешаны на поиске германских шпионов. – Он отдал ей сообщение от Китченера. – Возможно, тебе стоит подумать о том, как вернуть все это ему или положить в банковское хранилище – что-то более надежное, чем шкатулка для безделушек.

Венеция положила записку в шкатулку и закрыла на ключ, стоя спиной к нему.

– Все вышло так бестолково, да?

– Точно.

Наступил момент, которого она так ждала и в то же время боялась. Но это нужно было сделать.

Венеция повернулась лицом к нему:

– Эдвин, дорогой, ты все еще хочешь на мне жениться?

– Ты же знаешь, что да.

– Давай поговорим об этом?

– Да, пожалуйста! Я весь уик-энд ждал возможности все обсудить серьезно.

– И я могу говорить честно?

– Всегда.

Она села рядом с ним на диван:

– Помнишь, как ты в первый раз сделал мне предложение, еще в Пенросе?

– Конечно.

– А помнишь, когда я спросила тебя, за что ты меня любишь, и ты ответил, что у меня мужской ум в женском теле?

– Я и в самом деле так сказал? Прости, глупо получилось.

– Не извиняйся, я совсем не обиделась. Думаю, это было довольно прозорливо. А помнишь, как я отплатила тебе, сказав, что у тебя, возможно, наоборот, женский ум в мужском теле?

– Да, помню. И тоже прозорливо.

– Раз так… ты не думаешь, что это может стать хорошей основой для прочного союза?

Он склонил голову набок и прищурился:

– Не уверен, что уловил суть.

– Я не слишком женственна… и никогда не была, ни умственно, ни физически.

– Неправда! Ты прекрасна. Я…

– Нет, послушай меня, – похлопала она его по колену, призывая помолчать. – Я не напрашиваюсь на комплименты. Меня вполне устраивает моя внешность. Просто я из тех женщин, которых называют скорее симпатичными, чем хорошенькими, и подозреваю, что именно это тебя во мне и привлекает.

– К чему ты клонишь? – Он явно почувствовал себя неуютно.