В час дня с небольшим вошел Драммонд с телеграммой для Грея, тот поднес лист бумаги к близоруким глазам, дождался затишья в споре и только тогда вмешался:

– С вашего позволения, премьер-министр, я только что получил сообщение от нашего посла в Брюсселе. Судя по всему, сегодня рано утром германские войска вошли в Люксембург.

Наступила тишина, и премьер-министр понял, что это его шанс.

– Во всяком случае, это проясняет ситуацию. Мы, как правительство, в первую очередь несем ответственность за безопасность Британии. Господин министр иностранных дел, – обернулся он к Грею, – в свете развития событий я убежден, что мы должны сказать Франции, что будем защищать Канал от германского господства во благо обеих наших стран.

– При всем уважении, премьер-министр, я не верю, что настроения кабинета министров именно таковы, – сказал Бёрнс.

– А при всем уважении к вам, мистер Бёрнс, это моя конституционная обязанность – суммировать мнения и доложить королю о нашем решении.

– Мы должны голосовать.

– В кабинете министров не голосуют. Таковы правила.

– Тогда, боюсь, я вынужден подать в отставку.

– Что ж, мне жаль это слышать. – Он оглядел собравшихся за столом, не осмелится ли кто-нибудь бросить ему вызов; Ллойд Джордж открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же снова закрыл. – Калейдоскоп вращается быстро. Давайте отложим разговоры об отставке на будущее. Предлагаю встретиться снова в шесть тридцать вечера, когда у нас, возможно, появится новая информация.

Он поднялся наверх поработать за своим столом, разложив папки между миниатюрными серебряными пастушками и маленькими хрустальными животными. На улице опять собралась толпа. Он слышал, как люди приветствуют каждого выходящего министра.

В середине дня Драммонд принес ему свежую телеграмму из посольства в Париже:

ОБСТАНОВКА В ГЕРМАНИИ. ПРОДОЛЖАЕТСЯ ПЕРЕБРОСКА КРУПНЫХ ВОИНСКИХ СИЛ. ПРЕКРАЩЕНЫ ТЕЛЕГРАФНЫЕ, ТЕЛЕФОННЫЕ И ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ СООБЩЕНИЯ СО ВСЕМИ СОСЕДНИМИ СТРАНАМИ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ АВСТРИИ…

Из Кёльна сообщали, что с шести часов сегодняшнего утра с центрального вокзала отправились около сотни военных эшелонов. Направление: бельгийская граница.

Последняя новость из Брюсселя была самой зловещей: немцы предъявили ультиматум бельгийскому правительству с требованием открыть для своей армии свободный проход через территорию Бельгии с крайним сроком получения положительного ответа в двенадцать часов.

В шесть часов вечера, несмотря на то что его постоянно отвлекали, премьер-министр взялся за ежедневное письмо Венеции.

Германия начала военные действия против России и Франции, а также нарушила нейтралитет Люксембурга. Мы ожидаем известий о том, поступят ли они так же и с Бельгией…

К счастью, я совершенно ясно представляю себе, что правильно, а что – нет. И сейчас в двух словах изложу тебе.

Для объяснения всей сложности проблемы ему самому требовалось более четкое понимание ситуации. В этом состояло особое удовольствие от таких обсуждений и при встречах с ней, и при переписке. Так было и в этот раз: полдюжины основных положений, пронумерованных от первого до шестого, внезапно осветили для него путь сквозь туман.

Как только он закончил, пришел Бонги и постучал по часам. Второе за день заседание должно было начаться через десять минут. Он торопливо добавил к письму последний абзац:

Это все, что я могу рассказать тебе в данный момент. Ах, если бы ты была сейчас здесь, любимая! Как я скучаю по тебе в этот самый критический из всех кризисов! Думай обо мне, люби меня и пиши мне.