Димер записывал его рассказ с растущим волнением. Это определенно стоило долгой поездки – свидетель, собственными глазами видевший преступников! На такое он даже не надеялся.

– Не могли бы вы описать пассажиров машины?

– Боюсь, нет. Она ехала слишком быстро.

– Они были молодые или в возрасте?

– Мне показалось, что мужчина был старше женщины, но я не вполне уверен.

– Они ехали в сторону Лондона или от него?

– От него, ехали за город.

– А вы не запомнили марку машины?

– Я совсем в этом не разбираюсь. Такая большая, роскошная.

– Что ж, это само по себе уже весьма полезно.

«Бог мой, большая машина с водителем! – подумал Димер. – Это вполне мог быть один из пяти министров». Он внезапно заторопился обратно в штаб-квартиру.

– Вы действительно нам очень помогли. Я, пожалуй, пойду.

Димер отложил блокнот и допил чай. Одиночество старика начало действовать на него угнетающе. Кто знает, может, и он сам станет таким через тридцать лет.

– Если хотите, я могу отвести вас на место, где это произошло.

– Спасибо, но не думаю, чтобы это было необходимо.

Он уже направился к выходу, когда мистер Харди внезапно сказал:

– Если это поможет, я запомнил номер машины.

Димер остановился, обернулся и снова потянулся за блокнотом:

– Конечно поможет.

– А-три-один-четыре-один, – медленно проговорил мистер Харди.

– Но, боже правый, как вы его запомнили?

– Очень просто. Это первые четыре цифры числа «пи».

И все же он любил рутину полицейской работы! Любил ее лишенную всякого героизма отшельническую сущность, с хождением с места на место, опросами свидетелей, размышлениями, методичным заполнением блокнота, построением каркаса фактов, который постепенно раскрывает загадку дела. Вернувшись во второй половине дня в центр города, на Спринг-Гарденс, неподалеку от Трафальгарской площади, он поднимался по ступеням крыльца величественного здания Каунти-Холл, Совета Лондонского графства.

Номер А3141 был лондонским, такие обозначались префиксом «А». В Каунти-Холле хранились данные по каждому выданному номеру начиная с 1903 года, в том числе фирма-изготовитель и марка машины, а также имя и адрес владельца. Полиция имела право справляться в книге записей. Димер часто бывал здесь, и его знали в лицо. Он подождал на хорошо знакомой кожаной скамье в коридоре, разглядывая фрески со сценами из истории Лондона, а потом пришел клерк с информацией по запросу, и выражение его лица Димер потом долго не мог забыть.

– Вы решили разыграть меня, сержант?

– Нет. С чего вы взяли?

Вместо ответа клерк протянул ему бланк на бледно-голубой бумаге. Автомобиль «нейпир» модели 23, с шестицилиндровым двигателем мощностью сорок пять лошадиных сил, зарегистрирован на имя достопочтенного Герберта Генри Асквита, Даунинг-стрит, 10, Уайтхолл, Юго-Западный Лондон.

Возвратившись в Уотергейт-Хаус, Димер сразу попросил о встрече с Келлом. Шеф слушал его, откинувшись на спинку стула и сложив пальцы вместе. Солнечный свет из окна отражался в очках, мешая определить реакцию майора на рассказ. Пока Димер говорил, Келл не произнес ни слова и после окончания доклада молчал еще не меньше минуты.

– За те пять лет, что существует наша служба, я слышал немало невероятных историй, но эта превосходит все. Премьер-министр Соединенного Королевства разъезжает на автомобиле по стране и выбрасывает расшифрованные телеграммы из окна машины? И не один, а вместе с женщиной.