Венеция подождала, пока Эдит не выйдет, и вскрыла конверт.

Милая, конечно же, сегодня утром письма от тебя не было. Да и откуда бы ему взяться, если ты весь день провела в машине? Беб сообщил мне, что видел тебя в Стэнвее. Но отсутствие письма все равно оставило чувство пустоты, и я с нетерпением жду завтрашнего дня.

Помнишь, как ты отчитывала меня за то, что я выбросил в окно маленький комочек «кляксы», проезжая в суб. по улице в Рохамптоне? Не считая Грея, эти секретные «кляксы» получали только я, Уинстон, Китченер и Харкорт. Судя по всему, полиция отыскала их фрагменты в Сент-Джеймсском парке, возле Горинга в Оксфордшире и еще в одном-двух местах в разных концах страны. Эти кусочки старательно собрали, а сегодня утром они прибыли ко мне в футляре с суровым предостережением от Грея, что такое небрежное обращение с секретными документами грозит раскрытием шифра Мин. иностранных дел! Моя совесть абсолютно чиста в отношении Сент-Джеймсского парка и Горинга, так что я просто написал «не виновен», да и нашего маленького шарика не было среди pièces de conviction, но какие доказательства могла бы предоставить ты!

Сначала Венеция улыбнулась, весело и облегченно. Могла возникнуть довольно щекотливая ситуация. Потом перечитала абзац еще раз, и ее улыбка погасала. Участие полиции не предвещало ничего хорошего. Очевидно, проводилось какое-то официальное расследование. Возможно, оно еще продолжается. И что он имел в виду, когда написал, что его «совесть абсолютно чиста»? Кто еще, по его представлениям, мог быть виновным? Она и раньше замечала за ним такое. Временами он, казалось, жил в мире фантазий.

Она вылезла из постели, подошла к гардеробу и встала на цыпочки, пытаясь выдвинуть из-за шляпных коробок кожаный саквояж, настолько уже забитый письмами, что они того и гляди начнут вываливаться. Пришлось, снимая с полки, осторожно держать его за обе ручки. Она поставила саквояж на ковер, а сама села на колени рядом и принялась просматривать письма, пока не нашла телеграмму от посла из России. Венеция уселась на пятки и вздохнула с облегчением. По крайней мере, эта телеграмма все еще здесь. Только теперь до нее дошло, что хранить такие документы у себя – это преступление. Что будет, если кто-нибудь из слуг найдет их и сообщит в полицию? Венеция не боялась попасть в тюрьму – люди ее круга никогда там не окажутся, но скандал был бы ужасающим для них обоих.

Она свернула «кляксу» и положила в свою сумочку, затем поставила саквояж обратно на полку и позвонила в колокольчик, вызывая горничную.

– Спасибо, Эдит, я уже позавтракала. Убери это, пожалуйста, и приготовь мое бледно-голубое платье. А еще посмотри, не свободна ли сейчас машина. Мне нужно на часок съездить в Холихед.

В небольшом магазине в центре города, где торговали всевозможными товарами для дома, Венеция купила простую деревянную шкатулку с замком и двумя ключами, полдюжины баночек с красками и кисточки для рисования. Она велела шоферу отнести все это в детскую и предложила детям раскрасить шкатулку, к большому облегчению их матерей. В то утро газеты впервые сообщили, что Британский экспедиционный корпус выдвинулся на позиции. Эрик был в этом корпусе, Энтони тоже – в штабе командующего, сэра Джона Френча. Эскадра Билла действовала в Северном море. Так что сестры были благодарны ей за возможность не беспокоиться еще и о детях. Ближе к вечеру шкатулка была раскрашена – настоящее буйство красок, цветы, звери, птицы и бабочки.

– А теперь оставим ее сохнуть, – сказала Венеция.

– Что ты будешь с ней делать, тетя Винни? – спросила старшая дочка Сильвии Розалинда, измазавшая все лицо красками.