Как только дверь за Бонги закрылась, он отыскал в кармане брюк связку ключей и открыл футляр.

Для передачи по кругу указанным лицам

Вторник, 18 августа 1914 года

От: министра иностранных дел

Кому: премьер-министру

первому лорду Адмиралтейства

военному министру

министру по делам колоний

Прилагаемые дипломатические телеграммы были недавно обнаружены простыми гражданами в Сент-Джеймсском парке, а также в окрестностях Марлоу и Горинг-он-Темс. Поскольку лишь мы пятеро получили копии этих телеграмм, боюсь, что один из нас должен нести ответственность за вопиющее нарушение секретности. Дело не только в раскрытии потенциально опасной информации; куда серьезнее то, что поставлены под угрозу секретные шифры Министерства иностранных дел.

Не могу не напомнить вам о высокой важности сохранения секретных материалов, особенно в военное время, когда все мы должны остерегаться действий вражеской агентуры. Буду весьма благодарен, если каждый из вас откликнется на мое письмо и скажет со всей откровенностью, не сможет ли он пролить свет на этот вопрос.

Премьер-министр ткнул указательным пальцем в скомканные листы, потом брезгливо взял верхний. Какая нелепая суета из-за пустяков! Нельзя сказать, что эти телеграммы больше не были секретными. Но неужели Грей на самом деле думает, что германские агенты будут бродить по деревенским улицам в ничтожной надежде отыскать там бесхозные правительственные документы?

Он давно уже разработал важнейший политический принцип: не упоминать о тех вещах, которые удобнее забыть. Вот и теперь он убедил себя, что все это не имеет к нему никакого отношения. Нет и не может быть доказательств, что он несет за это ответственность. Правда, он показывал Венеции одну телеграмму, когда они ездили в субботу в Суррей, а потом выбросил в окно, но ее в футляре не было. Он написал напротив своего имени в списке «Не виновен, Г. Г. А.», вернул письмо Грея в футляр, закрыл, отнес Бонги и велел отправить по следующему адресу: Уинстону в Адмиралтейство.

Премьер-министр вернулся в зал заседаний и сел за ежедневное письмо Венеции. Нужно будет рассказать ей. Это наверняка ее позабавит.

Утром в среду Венеция еще лежала в постели, когда Эдит принесла письмо от него, вложенное в подставку для тостов на подносе с завтраком.

Впервые за лето Венеция завтракала прямо в спальне. Обычно она вставала намного раньше. Но десять дней, проведенных вне Пенроса, с тремя вечеринками в разных частях страны, в кои-то веки все-таки утомили ее. После первого уик-энда в Лондоне и короткого, но наполненного радостью свидания с премьер-министром она отправилась в Меллс, загородный дом Хорнеров в Сомерсете, и провела неделю с Эдвардом, Реймондом, Кэтрин и другими членами Котерии. Это доставило ей меньше удовольствия, чем она ожидала. Какими же банальными показались они со своим холодным цинизмом теперь, когда мир изменился! Эдвард рвался в армию, а Реймонд подтрунивал над ним. Сам он поступил куда забавнее: записался в так называемые Добровольческие силы обороны Лондона, поскольку там было полным-полно его друзей, но на самом деле такой организации вообще не существовало и ни один из ее участников никак не сможет умереть раньше Гудвудских скачек 1915 года.

Потом она вернулась в Лондон и поехала с премьер-министром на вечеринку у Джекиллов в Манстеде, неподалеку от Годалминга, где они смогли пару раз прогуляться вдвоем, рука об руку, по сосновым лесам Суррея. На следующий день она отправилась на машине в Стэнвей-Хаус в Глостершире на еще одну вечеринку, которую устроили лорд и леди Вимс, чья дочь Синтия была замужем за Бебом Асквитом. И наконец обратно на Англси. Сколько это всего миль? Должно быть, целая тысяча. А сколько обедов, игр в шарады, бридж и теннис, сколько разговоров о войне до позднего вечера? Какое это было облегчение, когда она вернулась в тишину Пенроса!

Венеция подождала, пока Эдит не выйдет, и вскрыла конверт.