Глава 17

Два дня Димер внимательно наблюдал за домом, прежде чем нашел способ проникнуть в него.

С момента появления здесь он погряз в сизифовом труде, пропалывая сорняки. Стоило очистить одну огромную клумбу с цветами, как Геддингс приказывал взяться за следующую. Стоя на коленях с лопаткой в руке, он с тоской смотрел на крышу и трубы особняка, едва выступающие над парапетом. Окруженный стеной сад стал для него тюрьмой, выбраться из которой можно было только два раза в день, утром и после полудня, когда садовникам разрешалось на пятнадцать минут отлучиться в хижину и попить чая или когда он катил тачку к компостной куче и мог, проходя по краю лужайки, бросить быстрый взгляд на семейство и гостей, сидевших на террасе либо игравших в теннис и крокет.

В среду около пяти вечера он как раз толкал пустую тачку от компостной кучи в сад мимо одной из трех огромных викторианских оранжерей, но увидел там Геддингса, срезающего секатором лилии, и остановился посмотреть. Старший садовник заметил его и постучал по стеклу, приглашая зайти внутрь.

– Сделай одолжение, сынок, отнеси эту охапку экономке. Леди-хозяйка любит, когда каждый вечер на столе стоят свежие цветы. Подойди к парадной двери и спроси миссис Протеро.

Димер осторожно уложил шесть дюжин белых, розовых и желтых лилий в тачку и покатил ее вокруг дома. Остановившись перед парадной дверью, он потянулся было к колокольчику, но передумал и дернул за ручку. В холле никого не было. Он взял цветы и шагнул через порог.

Картины на всех стенах огромного холла, рыцарские доспехи у подножия лестницы, готический пристенный столик рядом с обеденным гонгом, каменный пол, покрытый коврами, высокий, искусно оштукатуренный потолок. Неподалеку громко тикали напольные часы. Откуда-то доносились женские голоса, смех и музыка, звучащая из фонографа. Димер двинулся по широкому коридору, ведущему в заднюю часть дома.

Не успел он сделать и дюжины шагов, как из-за угла появилась служанка-блондинка, несущая платье на сгибе локтя, – та самая горничная, которую Димер видел в окно прошлым вечером. Она уже прошла мимо, когда он окликнул ее:

– Простите, мисс, не могли бы вы помочь мне? Я ищу экономку.

Горничная обернулась:

– Она в столовой.

– Боюсь, я не знаю, где это.

– А, так вы новенький. Пойдемте, я покажу.

У нее был иностранный акцент – не немецкий ли? Господь милосердный! Они шли рядом, бок о бок.

Димер попытался завести разговор:

– Я работаю здесь только с понедельника. Меня зовут Пол Мерривезер.

Горничная открыла дверь и позвала:

– Миссис Протеро? Здесь садовник принес цветы. – У нее получилось «задовник». Она отступила в сторону, пропуская его, и улыбнулась. – Красивые цветы.

– Спасибо. Могу я узнать ваше имя, мисс?

Она холодно посмотрела на него и наконец ответила:

– Эдит. Эдит Винтер.

На следующий день Димер подгадал так, чтобы пройти мимо оранжереи в то же самое время, и Геддингс, как и ожидалось, снова попросил его отнести лилии в дом. И хотя Димер простоял в холле до тех пор, пока один из лакеев не окликнул его, мисс Винтер так и не попалась ему на глаза. В пятницу он снова появился возле оранжереи, и доставка цветов из-за нехватки работников в саду превратилась в одну из его негласных обязанностей.