– Ах да, конечно! Новый садовник.

– Простите, я просто увидел… Разрешите мне сопровождать вас? Или вы хотите побыть в одиночестве?

– Как вам будет угодно.

Она пошла дальше, и он зашагал рядом с ней, подталкивая велосипед и пытаясь придумать, что бы сказать.

– Я ездил в город смотреть кино.

– Да, я тоже его смотрела. Что вы о нем скажете?

– По-моему, увлекательно.

– Правда? А по-моему, ужасная чушь.

Он смутился:

– Пожалуй, что так. А вы много фильмов видели?

– Да, много. Только не здесь, а в Лондоне.

– Значит, вы не живете в Пенросе круглый год?

– Нет, конечно!

Похоже, такое предложение позабавило ее.

– Вы приехали вместе с хозяевами?

– Да.

– Служите у леди горничной?

– Да.

– И долго вы еще здесь пробудете?

– Как много вопросов! Может, вы не только садовник, а еще и полицейский?

Он почувствовал, что покраснел, но она, похоже, этого не заметила.

– Дом закроют на зиму в начале октября, – объяснила Эдит. – А потом мы вернемся или в Лондон, или в Чешир.

Наверное, он уже успел ей надоесть, потому что она вдруг остановилась и посмотрела на горизонт:

– Не ждите меня, мистер Мерривезер. Я, пожалуй, схожу к морю.

– Да, конечно. До свидания.

Он поехал дальше. Потом остановился у дальнего края бухты и оглянулся. Она сняла туфли и шла босиком по песку – крохотная фигурка, решительно наклонившаяся навстречу ветру.

Назавтра рано утром он опять поехал в Холихед.

Было воскресенье, и в городе стояла тишина, если не брать в расчет церковные колокола. Работал только газетный киоск и отделение телеграфа на почте, где Димера поджидала телеграмма от Келла:

ЗАПРАШИВАЕМАЯ ОСОБА ШВЕЙЦАРКА, РОДИЛАСЬ ЦЮРИХЕ 1884 ПРОЖИВАЕТ БРИТАНИИ 1906. ЖДУ ВАШЕГО ОТЧЕТА.

Стало быть, она гражданка нейтральной страны. Но это еще не значит, что она не может быть на стороне Германии. И Келл явно теряет терпение, хотя семейство Стэнли не уедет из Пенроса раньше чем через месяц. Димеру столько не выдержать.

Возле газетного киоска собралась толпа. Люди ворчали и качали головами. Должно быть, что-то произошло. Димер встал в хвост очереди. Приблизившись к прилавку, он увидел, что «Таймс», обычно не выходящая по воскресеньям, выпустила экстренный номер. И вместо обычной рекламы на первой странице напечатали новости:

ЖЕСТОЧАЙШАЯ БИТВА В ИСТОРИИТЯЖЕЛЫЕ ПОТЕРИ БРИТАНСКОЙ АРМИИНАТИСК ГЕРМАНИИ

Он купил последнюю газету в киоске и прочитал ее, стоя посреди улицы.

Начиная с утра прошлого понедельника германское наступление развивалось невероятно быстро…

Разбитые части Четвертой дивизии, все, что осталось от 20 000 прекрасных солдат, отходят на юг, преследуемые противником…

Я видел остатки многих полков…

Мы должны признать, что Британский экспедиционный корпус понес ужасающие потери и нуждается в незамедлительном и мощном подкреплении…

Димер замер как громом пораженный, не обращая внимания на встревоженные разговоры вокруг. Стоял и пытался сообразить, входил ли полк Фреда в Четвертую дивизию. Откуда ему было знать? У него сохранилась только кое-как накарябанная записка от брата, нескладная фотография и воспоминания о том, как он возвращался в казарму тем летним вечером.

Премьер-министр узнал об экстренном выпуске «Таймс» лишь в замке Лимпн, куда опять уехал на уик-энд, слуга принес ему газету в спальню.