В субботу во второй половине дня Димер был свободен. В час дня он получил от Геддингса плату, пересчитал монетки у себя на ладони, потом припрятал в своем жилище вместе с другими деньгами и поехал на велосипеде в Холихед. В первый раз с начала работы у него появилась возможность появиться в городе в обычное время. На почте он послал телеграмму Келлу:

СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ ИНФОРМАЦИЯ МИСС ЭДИТ ВИНТЕР, ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО ТРИДЦАТЬ, ВОЗМОЖНО НЕМКА.

Похоже, это было первое его успешное детективное задание.

Он петлял на велосипеде по многолюдным улицам, наслаждаясь солнцем и легким ветерком, и как раз купил себе мороженое, когда увидел, как напротив кинотеатра «Ипподром» остановился большой автомобиль, из которого вышла Венеция Стэнли в сопровождении Эдит Винтер. Они пересекли дорогу и направились прямо в кинотеатр. Димер доел мороженое, привязал велосипед цепью к фонарному столбу и последовал за ними.

Они уже купили билеты, когда он подошел к кассе и заплатил четыре пенса. Маленький зал был почти заполнен. Димер поискал их взглядом и увидел, что они сидят, сняв шляпки, на шесть рядов впереди него. Он нашел место сзади, свет погас, тапер внезапно оборвал подборку из произведений Гилберта и Салливана эффектным аккордом. Начался показ кинохроники, и за титрами «Ожесточенные бои во Франции» замерцали кадры: корабли отплывают из Саутгемптона, солдаты дергающимся шагом маршируют по обсаженной тополями прямой дороге, пулеметчики ведут огонь в облаке порохового дыма. Затем показали, как лорд Китченер в котелке выходит из такси и оплачивает проезд, с новыми титрами, которые вызвали одобрительный шум в зале: «Китченер набрал в армию 200 000». И в самом конце мелькнул премьер-министр, с мрачным видом сидевший за столом, поводя головой туда-сюда. «Мистер Асквит говорит парламенту: „Мы не сожалеем о своем решении“».

Дальше показывали американский остросюжетный фильм под названием «Моя официальная жена», вероятно изображавший заснеженный Санкт-Петербург, но снятый, очевидно, в Калифорнии. Герой перевозил через российскую границу очаровательную женщину, позволив ей без всякой правдоподобной причины выдавать себя за его жену, а она оказалась террористкой, собирающейся убить царя, и апофеозом всего этого абсурда стала сцена, в которой модель корабля потопили торпедой в резервуаре с водой. Продолжалось все это больше часа, а потом наконец милосердно зажегся свет, тапер начал играть государственный гимн, и публика поднялась с мест.

Вряд ли Венеция могла вспомнить Димера по тому разговору в начале июля, но он на всякий случай поспешил выйти из зала, проскользнув мимо соседей, как только затихли последние ноты гимна «Боже, храни короля». Укрывшись в магазине напротив, он подождал снаружи. Через пару минут они появились. Венеция села в машину. Эдит помахала ей рукой и направилась вниз по склону холма.

Димер отцепил велосипед и покатил рядом с собой, шагая следом за Эдит. Поддавшись фантазиям, он представлял, будто она идет на встречу с другим агентом или собирается где-то спрятать пакет с документами. Но она быстро спустилась по городу к морю, не оглядываясь на витрины магазинов, и прошла мимо вокзала к железнодорожному мосту. Он держался в сотне ярдов за ней.

Она выбрала не обычную дорогу к дому, а направилась по тропинке, огибающей бухту. Ветер здесь дул сильнее, смахивал пену с верхушек волн, плотно облеплял платье вокруг стройной фигурки Эдит. Одной рукой она придерживала шляпку. Постепенно надежды Димера в одиночку разоблачить германскую шпионскую сеть стали гаснуть. Он решил, что продолжать слежку бессмысленно, сел на велосипед и поехал догонять Эдит.

– Мисс Винтер! – Она оглянулась через плечо, он нажал на тормоз и слез с велосипеда. – Простите, если помешал вам. Мы с вами виделись на днях.