– Логичное? – переспросил Ломакс, нахмурившись. – Надо ли понимать это так, что Пророчица настолько могущественна, что раз вы выжили, то на это должны быть иные причины, чем ваше собственное умение?

– У него могут быть основания так считать.

– Почему она таится? – спросил Ломакс. – Черт, лично я слышал упоминания о ней от силы раза три за последние пять лет.

– Ты слышал о ней и раньше, – ответил Айсберг, и по лицу его скользнула улыбка. – Но в прошлом у нее были другие имена.

– Например?

– Прорицательница и Пифия.

– Вы хотите сказать, что Пифия и Пророчица – одно и то же лицо?

– Именно так.

– А какую опасность она представляет для вас? – спросил Ломакс.

– Возможно, не большую, чем для тебя. Но это вовсе не значит, что мне не угрожает опасность. Она угрожает нам всем.

– Не уверен, что понимаю вас.

– Видишь ли, я хочу сказать, что сильно сомневаюсь в том, что она выделила конкретно меня для уничтожения. Это означало бы, что ей не чужды человеческие эмоции и человеческие реакции, которыми, как я предполагаю, она больше не обладает, если вообще когда‑либо обладала. – Он помолчал. – Но это не означает, что вся наша раса находится вне опасности. Эта женщина способна уничтожать целые планеты. Не знаю уж, какие у нее конечные цели, но не думаю, что они направлены на благо человечества.

– Она действительно способна уничтожать целые планеты? – недоверчиво спросил Ломакс.

– Вне всяких сомнений. Я сам видел результат.

– Тогда старина Моисей, возможно, и прав, утверждая, что за всеми пожарами стоит она.

– Кто такой Моисей и о каких пожарах ты говоришь?

– Моисей – это Моисей Мухаммед Христос, так он называет себя, когда не слишком занят ролью Помазанного.

– А пожары?

– Практически в одно и то же время сгорели две сотни его храмов, разбросанных по всей Галактике. Полиция ни на одной из планет не может найти ключа к разгадке, но они уверены, что это не серия поджогов, и военные эксперты с этим согласны. Что же касается Моисея, то у него нет ни малейших сомнений, что это происки Пророчицы. – Ломакс поглядел на сидевшего напротив Айсберга. – До сих пор я считал его ненормальным.

– Вне всяких сомнений, это ее рук дело, – сказал Айсберг. – Она единственная во всем мире способна сделать такое.

Ломакс допил пиво и показал знаком, что просит повторить, что тут же было сделано.

– Правильно ли я понял, что «небольшое поручение», которое вы дали Малышу, связано с Пророчицей?

Айсберг кивнул.

– Я послал его на ту планету, где она сейчас живет.

– Тогда вполне возможно, что он уже мертв.

– Сомневаюсь, – сказал Айсберг. – Во‑первых, я приказал ему только собирать информацию, и если она не сможет увидеть будущего, в котором он убивает ее, то, вполне возможно, решит, что убивать Малыша нет необходимости. Кроме того, – с улыбкой добавил Айсберг, – этого молодого человека видно насквозь. Утром он еще за тебя, а в обед уже переметнулся на службу к ней.

– Какая ей польза от Малыша? – спросил Ломакс.

– Он связующая ниточка, ведущая к тебе и ко мне, а она, возможно, не против видеть нас обоих мертвыми: меня в первую очередь, а тебя потому, что ты работаешь на ее врага.

– Кто‑то тут говорил, будто слишком незначителен, чтобы она стала специально возиться, – сухо заметил Ломакс.