– Да бросьте вы, – презрительно бросил он. – Если у меня возникнут проблемы, то вы просто сделаете то же самое, что сделали в случае с Мбойей, и все дела. Зачем вы пытаетесь представить все более опасным и трудным, чем это есть на самом деле?

– Ты будешь в сотнях, а может быть, тысячах световых лет от меня, – ответила она. – На таком расстоянии я не могу контролировать события столь же четко, как здесь. Если бы могла, ты бы мне вообще был не нужен.

– Я смогу сделать это и без вашей помощи, – уверенно заявил Малыш.

– Если бы это было невозможно, я не стала бы посылать тебя, – ответила она. – Ненавижу бесполезную трату времени и сил.

– Тогда что же?

– Я знаю, что ты можешь убить Помазанного. Я, однако, не знаю: убьешь ли ты его.

– Спасибо за доверие, – сардонически заметил Малыш.

– Существует множество вариантов будущего, в которых ты убиваешь его, и в некоторых из них ты также убиваешь и Феликса Ломакса. Но существует примерно столько же исходов, в которых ты лежишь мертвый у ног Ломакса.

– Ни один из них не станет реальностью.

– Надеюсь что так, но не могу сказать наверняка.

– Я справлюсь. – Малыш помолчал. – А разделавшись с Танцующим на Могиле и Помазанным, я прикончу и Айсберга.

Она покачала головой.

– Он единственный человек, которого я боюсь. Ты не сможешь убить его.

– Он ведь старик, который предоставляет другим сражаться за него.

– Ты не сможешь противостоять ему ни сейчас, ни когда‑либо в будущем.

– По‑моему, я все же смогу с ним справиться.

– Он ответственен за смерть единственного человека, которого я когда‑либо любила, – сказала она так тихо, что Малыш с трудом разобрал слова. – Именно он убедил Республику попытаться убить меня. – Она замолчала, поглощенная воспоминаниями. – По его милости я оставалась в заточении на Аде после того, как уже все устроила для побега. Всякий раз, когда мне приходилось страдать, – а за свою жизнь, поверь мне, я много натерпелась, – всякий раз он был причиной моих несчастий.

– Тем больше причин убить его.

И тут впервые за все время, что он знал ее, маска безразличия спала с ее лица. Она перевела взгляд с окна на него, и в ее глазах вспыхнула неистребимая ненависть.

– Он мой! – прошептала Пенелопа.

Малыш оставил Моцарт спустя шесть дней. Когда его корабль покинул околопланетную орбиту, он все еще ощущал почти осязаемый гнет голоса Пенелопы и чувствовал облегчение от того, что единственное, что он должен будет сделать, это сразиться с лучшим киллером и самым могущественным фанатиком Галактики. Он не завидовал Айсбергу.

А находившаяся теперь уже далеко от него Пенелопа Бейли прижимала к груди свою куклу и мечтала о том, какой могла бы быть ее жизнь, если бы она была обыкновенной женщиной. Неожиданно она обнаружила, что впервые за многие годы плачет. Она вытерла слезы со щек, прогнала прочь мысли о том, как все могло бы сложиться, не обладай она своим уникальным даром, и вернулась к своему обычному занятию: анализу различных вариантов будущего, с которыми могла столкнуться.

Часть 4

КНИГА ПОМАЗАННОГО

ГЛАВА 20

Феликс Ломакс проснулся от звуков, напоминавших телефонную трель, которыми его корабельный компьютер сообщал, что с ним пытаются установить связь через субпространство. Он выпрямился в кресле и принялся тереть глаза, пытаясь прийти в себя, затем приказал экрану включиться.

Тут же появилось голографическое изображение Мило Корбеккиана, сидящего за столом в своем офисе.