– Не сомневаюсь, – ответил Айсберг, останавливаясь.

– Мне осталось уничтожить последние сорок кораблей, – объявила она, – и после этого я буду полностью в твоем распоряжении. – Минуту спустя она пробормотала: – Теперь уже двадцать три, девятнадцать, семнадцать… Айсберг, должна отметить, в этот раз ты проявил незаурядную изобретательность, чтобы добраться до меня.

– Мне повезло.

– Тебе повезло бы еще больше, если бы ты оставался на своей планете, – ответила она, по‑прежнему пребывая в полной неподвижности. – Восемь… семь… уже четыре… – Она опять замолчала на несколько секунд. – Все, остался единственный корабль – корабль Помазанного. – Наконец она повернулась к Айсбергу. – Ну как, позволим ему прожить немного дольше, чтобы он мог в полной мере осознать масштабы своего поражения?

– Мне нет до него никакого дела, – ответил Айсберг.

– Да, конечно. Моисей Мухаммед Христос волнует тебя ничуть не больше, чем меня. – Она помолчала, глядя прямо в глаза Айсбергу. – Тогда давай займемся нашими с тобой делами. Я всегда знала, что рано или поздно это случится.

ГЛАВА 31

Айсберг разглядывал молодую женщину, стоящую перед ним.

– Пенелопа, я помню тебя трогательной маленькой девчушкой, – сказал он, мысленно возвращаясь к их первой встрече. – Маленькой, испуганной, уязвимой. – Он помолчал и добавил: – Мне следовало убить тебя тогда.

Она улыбнулась.

– Это тебе вряд ли бы удалось.

– Возможно, – согласился он. – Уже в то время ты вполне могла постоять за себя.

– Сейчас тоже, – ответила она. – С тех пор я стала старше и значительно сильнее.

– Да, Пенелопа, эти годы не прошли для нас даром, – сказал Айсберг, выдержав ее пристальный взгляд. – Ты обрела силу, я – мудрость.

– Стал ли ты достаточно мудрым, чтобы убить меня? – с усмешкой спросила она.

– Думаю, да, – ответил он абсолютно серьезно.

Она рассмеялась.

– Чтобы расправиться с тобой, мне даже не понадобится мое могущество. Ты не стал мудрее, просто постарел, вот и все. Ты толстый хромоногий старик. Ты запыхался и весь вспотел, пока неспешным шагом отмерял свою последнюю милю. Твое сердце бьется чаще, кровь стучит в висках, и ты никак не можешь восстановить дыхание. Мне ничего не стоило бы убить тебя просто голыми руками.

– Погляди в будущее, и ты увидишь, что произойдет в этом случае, – предложил Айсберг.

– Ты умрешь.

– Но не один.

– Ты имеешь в виду свой жилет.

– Если ты ударишь меня или выстрелишь в меня, я упаду. А если я упаду, то за какие‑то полсекунды все карты Моцарта устареют. Взрывчатки, закрепленной на моем теле, хватит, чтобы образовался кратер диаметром в двадцать миль с центром в этом месте.

Она посмотрела на него.

– Итак, четыре миллиона человек погибли этим утром лишь для того, чтобы позволить тебе приблизиться ко мне со своими планами и своей взрывчаткой, и после этого ты еще называешь меня монстром?

– Я никак не называю тебя, Пенелопа, – сказал он. – Я палач твой, а не судья.

– И ты действительно уверен, что это будет так просто? – спросила она. – Неужели ты думаешь, что не найдется ни одного варианта будущего, в котором детонатор не сработает, а взрывчатка не | взорвется?

Айсберг почувствовал пустоту в желудке, как в тот момент, когда уже выпрыгнул с самолета, а парашют еще не раскрылся.