– Это точно, – встрял Хорнер. Потом он склонился к уху леди и добавил: – Жаль только, нашему попутчику не хватает дедуктивных способностей, чтобы отличить дамскую комнату от мужской.

И, рассмеявшись собственной остроте, он помог мисс Кавео подняться по ступенькам в вагон.

– И почему такая девушка подпускает к себе этого осла ближе чем на милю… – проворчал я, качая головой.

– Женщины, – бросил Старый таким тоном, как будто одно это слово являлось ключом ко всем тайнам бытия. – Главный вопрос вот в чем: что она вообще здесь делала?

Я пожал плечами.

– Любит приключения.

Брат издал протяжный, исполненный страдания вздох, хотя я не знал, что послужило причиной мук: моя недогадливость или нечто совершенно другое. В поезд поднялись последние пассажиры, и пришло время решать: садиться в вагон или провести очень сухую, очень холодную и очень длинную ночь в пустыне.

Густав, казалось, всерьез взвешивал варианты. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и задержал холодный ночной воздух в легких, прежде чем выпустить его обратно.

Затем, распахнув глаза, он направился к «Тихоокеанскому экспрессу» на дрожащих, как желе, ногах.

Глава десятая. Черные занавески, или Пассажиры отходят ко сну, а Густав выходит на работу

Пока пассажиры чесали языками снаружи, проводники не бездельничали. В наше отсутствие спальный вагон преобразился. Вместо рядов мягких диванчиков нас встретил узкий проход, окруженный с обеих сторон темными бархатными занавесками. За этими занавесками находились наши кровати: верхние опустили из потолочных шкафов, а нижние сложили из сидений.

Зрелище было не слишком веселое: когда мы уходили, вагон напоминал длинную гостиную, теперь же он превратился в тесный и душный мавзолей.

Но настоящая гробница находилась перед нашим пульманом, в багажном вагоне. Быстро разнесся слух, будто железнодорожники поместили туда тело проводника багажного вагона… засунув его в большую кастрюлю из кухни вагона-ресторана.

«Что за чушь», – едва не вырвалось у меня, когда я услышал эту новость от Хорнера, который к тому же многозначительно поднял брови и подмигнул, словно рассказывал не вполне пристойный анекдот. Конечно, тело помяло при падении, но в кастрюлю его не засунешь. Тут нужна по меньшей мере ванна.

Я придержал язык из уважения к проходившим мимо дамам. «Тихоокеанский экспресс» уже набрал ход, и наши попутчики готовились ко сну. В результате мимо нас двигался сплошной поток женщин, направляющихся в дамскую комнату (куда Густав ненадолго заглянул сегодня) и возвращающихся оттуда.

Как выяснилось, путешествие в спальном вагоне имеет неожиданную интересную сторону, о которой я и не подозревал: ослабление общепринятых правил приличия. Большинство дам переоблачились в ночные рубашки, надев поверх лишь тонкий халатик или накидку, и мне приходилось тщательно скрывать, насколько смущают меня волнующие виды.

Мой брат был неспособен к подобному лицедейству: он даже не скрывал ужаса и продвигался по проходу бочком, уткнувшись лицом в занавески и прижав руки к бедрам, чтобы ненароком не дотронуться до женского тела.

Старый направился в туалет в головном конце вагона – предварительно убедившись, что это мужской туалет, – мне же было велено следовать за ним, но сначала достать с полки наш саквояж.