– Да-да… спасибо, док, – перебил Густав. Он кивнул на проход в нескольких футах от нас, за которым находился передний тамбур, а дальше – багажный вагон. – Наш друг Локхарт, кажется, так оттуда и не выходил.

Чань напрягся.

– Всё так и есть. Мистер Локхарт до сих пор там, – неохотно согласился он, как будто мой брат затронул тему, недопустимую по правилам этикета. – А откуда вы его знаете?

– О, пожалуй, можно сказать, что мы коллеги, – отмахнулся Старый от вопроса, будто от пушинки на рукаве. – Вы из Чикаго едете?

– Да, – кивнул Чань, все еще настороженно. – Я провел там всю весну, готовился к Колумбовой выставке. Вы, может быть, слыхали о нашей пагоде? Китайская экспозиция.

Мы с Густавом кивнули. Последние месяцы я читал брату вслух статьи о выставке из журналов и газет, а Хорнер и миссис Кир вспоминали о чудесном китайском храме, который там посетили.

– Я один из организаторов, – сказал Чань, и в его сдержанном тоне звучала гордость. – Планировал провести там все лето и руководить работой павильона. К несчастью, возникло личное и довольно срочное дело, которое требует моего присутствия в Сан-Франциско.

– Но с Локхартом вы встретились только в Огдене.

– Ваша правда, – медленно проговорил Чань, явно встревоженный осведомленностью моего брата о его передвижениях. – От Чикаго до Огдена меня сопровождал другой коллега мистера Локхарта, а он будет моим спутником до конца поездки.

– Ясно, – сказал Старый.

Мне, кажется, тоже стало все ясно. Пусть железные дороги и построены главным образом на горбу китайцев, это вовсе не значит, что сами китайцы могут свободно по ним ездить. Скорее наоборот: на пути экспресса лежат городки, где убийство наглого «желтого дьявола» сочтут похвальным и общественно полезным поступком.

Мы с Густавом ни к кому не питали подобной ненависти, потому что наши родители были рьяными аболиционистами и не терпели разговоров о превосходстве или неполноценности одних, других или третьих. Правда, по причинам, так и оставшимся неизвестными нам, наша добрая старая муттер питала сильнейшее предубеждение против категории людей, именуемых техасцами.

Как бы то ни было, вовсе не нужно самому испытывать чувства, чтобы уразуметь их, и я понимал, что китайцу, если он торопится и располагает деньгами, остается одно: нанять пинкертонов, чтобы путешествие прошло гладко.

– Ну что ж, удачи в вашем «срочном деле», – сказал Густав. – У меня остался еще один последний вопрос, и мы пойдем.

– Пойдем? – Я не знал, что мы с братом куда-то идем: мне казалось, что мы посетим туалет, а затем сразу завалимся спать.

– Вы, случайно, не видели, не выходил ли кто из этой двери прямо перед тем, как сработали тормоза? – спросил Чаня Старый и снова кивнул на проход в багажное отделение. – Или, может, сразу после.

Китаец пожал плечами.

– Нет. Я не смотрел в эту сторону. Перед тем как мы остановились, я читал. А потом глядел в окно, высматривая бандитов, как и все остальные.