– Прошу меня извинить. Кажется, мамочка зовет.

Я отдернул занавеску у нашей полки, схватил саквояж и поспешил прочь по проходу. Прежде чем удалиться на достаточное расстояние, я успел услышать, что Хорнер снова перевел разговор на встречу миссис Кир с Лютыми. Он настаивал, чтобы мисс Кавео осталась и вместе с ним выслушала рассказ – скорее всего, чтобы полуодетая юная леди не ускользнула к себе на полку.

Ближе к концу вагона мне преградила путь пара в одинаковых ночных рубашках: мальчишки-близнецы, которые сели на поезд со вдовой в трауре. Вполне симпатичные, лет шести, с круглыми, как у бурундучков, щеками, блестящими глазами и такими пышными золотистыми кудрями, что, пожалуй, сорванцы могли бы прятать в них рогатки и лягушек, и мать нипочем бы не нашла.

– Тебя как зовут? – спросил меня один из них.

– Отто. Но друзья называют меня Верзила Рыжий. А вас как звать?

– О-о, – протянул один близнец.

– А-а, – подхватил второй.

Мальчишки переглянулись с разочарованным видом.

– Я Марлин. А он Харлан, – сказал тот, что заговорил первым.

– Мы слышали, Берл Локхарт едет с нами в поезде, – добавил его брат. – Подумали, вдруг это ты.

– Спасибо, ребята, это большая честь. Но я не пинкертон. – Я показал за спину большим пальцем. – Но насчет Локхарта все правда. Он вон там, сзади. Малый в клетчатом костюме и с прической наподобие енотовой шапки. – Я наклонился и понизил голос: – Он едет под чужим именем, понимаете? Всем представляется Честером К. Хорнером. Но, уверен, если как следует попросите, Берл покажет вам свои шестизарядные револьверы.

– Вот это да! – сказал Марлин.

– Идем! – сказал Харлан.

Они протиснулись мимо меня и устремились назад по проходу.

– Я уж думал, ты сквозь пол провалился, – сказал Густав, когда я подошел к нему. Брат стоял последним в очереди в туалет, хотя его наверняка бы пропустили вперед – он был бледен и покрыт испариной. Его снова мутило.

Поймав мой испытующий взгляд, брат поспешил отвернуться к тому, кто стоял перед ним в очереди: доктору Гэ Ву Чаню.

– Ведь вас же так друг другу и не представили, не так ли? Доктор Чань, это мой брат, Отто.

– Здорово, док.

Я ожидал поклона, на который сразу ответил бы, и тогда мы могли бы столкнуться головами, что неизменно случается с комическими китайцами на представлениях в мюзик-холлах. Однако вместо этого доктор Чань протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями. Косичку он не носил, а по тому, что носил, – темному костюму, очкам в проволочной оправе, начищенным до антрацитового блеска ботинкам – его можно было бы легко принять за родовитого плутократа, чьи предки прибыли в Америку на самом «Мэйфлауэре», – если, конечно, не обращать внимания на глаза.

– Рад знакомству, – сказал Чань, и это прозвучало искренне. Когда ты единственный китаец в поезде, битком набитом белыми, наверное, будешь рад всякому, кто заговорит с тобой, а тем более пожмет руку. – Я как раз говорил вашему брату о некоторых известных мне средствах от…

– Да-да… спасибо, док, – перебил Густав.