— Мария, — попробовала она зайти с другого конца, — ты придешь сегодня учить моих девочек?

— Я сегодня не приду, Севастьяна, — ответили они хором и захохотали.

Севастьяна подхватила смех, не зная, как поступить иначе.

Сестра на кровати между тем порозовела, ее щеки, конечно, не повторяли пока что цвета французского коньяка, но возникший в глазах блеск уверял: на этот раз пронесло. Она стала еще больше похожа на сестру, которая стояла.

— Спасибо тебе, Севастьяна.

— Не за что. Ладно, пошла я. А когда Анна вернется?

— Когда захочет.

— Вот и Наталью отпустили… Ох, ну прямо хоть Федору весточку посылай.

— Жаловаться на нас хочешь? — хором спросили сестры.

— Да стоило бы.

— А как ты ему весть пошлешь?

— С почтовым голубем.

— Он есть?

— Найдем, когда надо будет. — Она подперла руками бока и оглядела сестер Добросельских. — Только не хочется ему душу бередить. У него долгий поход и трудный.

— Так не береди, — подала голос та, что лежала.

— Не стану. Но при одном условии.

— Говори, — попросила та, что стояла.

— Пока нет Анны, я буду к вам наведываться каждый день.

— Напугала! — Сестры захлопали в ладоши. — Да мы только рады будем!

— Что-то и мне нехорошо… — Рука стоявшей у кровати сестры метнулась к горлу.

Севастьяна засмеялась:

— Тоже хочешь глотнуть из фляжки, верно? Возьми. — Она снова вынула фляжку из сумочки на бедре.

— А не прислали ли тебе с коньячком свеженьких французских романов? — спросила сестра, которая уже расслабленно привалилась к стене.

— А как же! Вечером занесу. Неразрезанные. Да заприте дом на засов. Я постучу, вы услышите.

Когда сестры остались вдвоем, Мария посмотрела на Лизу и сказала:

— Кажется, пронесло. Когда ты произнесла «Париж», у меня едва ноги не подкосились.

— У меня самой всякая тошнота прошла, — поникла головой Лиза, осуждая себя за неосторожность.

— Но ты хорошо вывернулась, — похвалила Мария.

— Думаешь, она больше не сомневается, кто есть кто?

— Сомневается, — сказала Мария. — Потому что Севастьяна Буслаева всегда сомневается в других людях. Поэтому ее никогда никто не обманывает. Но, как мы с тобой решили, она нам не враг. Поэтому с ней мы будем состязаться любви к искусству. Верно?

— Согласна. Маскарад, да?

— Но только бы нам не переборщить. Помнишь, как говорила наша тетушка? Для чего на маскарад надевают личины? — спросила Мария.

— Чтобы под маской скорее найти того, кого ищешь, — ответила Лиза.

— Она была права. Потому что каждый человек все равно подбирает ту маску, которая подходит ему по сути, не отдавая себе в том отчета. Я замечала много раз.

— Как и тот, кто выбирает себе собаку, — неожиданно добавила Лиза.

— Ты про мопса нашего батюшки? — изумилась Мария. — Ты еще помнишь его?

— Да как же такое забыть? — Лиза засмеялась. — Если наш батюшка всю жизнь вгрызался в книги, то, мопсик делал то же самое, только в буквальном смысле. Ты ведь помнишь, после чего его отлучили от кабинета? — Взгляд Лизы стал мягким, каким он становился всегда, стоило ей вспомнить об отце.

— Да уж, конечно.