|
— Да нет вроде… — Анна слегка растерялась. Она для чего явилась в дом Финогеновых? Взять кое-что из вещей потеплее, потому что лето кончается, первые заморозки уже пали на землю, но удивительное дело, вдруг вспомнила она, в саду у Марии цветы стоят живые и веселые, даже розы. Будто растут под особенным, не северным солнышком. Может, правду говорят, что от рыжих исходит особенный свет? Он-то и греет Мариины цветы? Может, и так. Вон у Анисима в бороде тоже есть рыжие волоски, а с ним так тепло… Но, подумала Анна, шубейку на беличьем меху не вредно вынуть из сундука и увезти с собой. — Нет, пока не навсегда, — вылетело у нее. Потом Анна спохватилась: — Если вы, конечно, меня снова отпустите. — Но что-то говорило ей — сестры отпустят ее, причем с радостью. Вон Натальи до сих пор нет. А они ее не вызывают к себе. Не тревожат. Наталья небось нашла себе… свое солнышко.
— Поня-ятно, — пропели сестры. — Кто-то на тебя глаз положил, верно? Анна вспыхнула: — Совсем заморочили мне голову… Ну ладно, скажу все как есть. — Анна вздохнула полной грудью, крепко стиснула концы шали и отвела их в стороны, словно искала опору покрепче для того, что собиралась сделать. А собиралась она выдумать на ходу то, что должно показаться сестрам правдой. — Я встретила одну знакомую… из Кукарки… Из того города, где я жила, а потом уехала. Да вы сами знаете. А она… — Как у нее обстоят дела с усами? — тихим и очень серьезным голосом поинтересовалась одна сестра. — И с бородой? — поддержала другая. Анна похолодела. Знают. Откуда? Ведь никто не должен был увидеть ее с Анисимом. — Да что вы! Какие усы? Никаких усов у нее нету… — Значит, борода есть, верно? — настаивали сестры. — Что ж, тоже красиво. Очень мужественно. — Хорошо. — Видя, что Анна вконец смутилась, одна из сестер решила не мучить больше бедную женщину. Тем более что она им совсем сейчас ни к чему. — Мы разрешаем, — подхватила другая. — Мы можем тебя отпустить. Обе заметили, с каким облегчением пальцы Анны выпустили концы шали, и эти концы припали к юбке, все еще слегка помятые. — Хоть до самого приезда Федора Степановича, — подтвердила сестра. — Вот как? А вы… Ведь скоро зима… — Ну и что, что зима? У нас есть кому печи протопить. Есть кому приготовить нашу любимую ванну, — сказала одна сестра. — В которой мы плаваем не хуже Федоровой бригантины, верно? — Сестры переглянулись. — Глафира кормит будто целую армию, готовую выступить с союзниками против Наполеона, — добавила другая. — Так что мы прекрасно справимся. Тем более, нам кажется, тебе есть чем заняться и кем заняться, помимо нас. — Сестры умолкли. Анна тоже молчала. Потом они продолжили: — Твоей старой знакомой, усатой и бородатой землячкой. И есть где, верно? Мы за тебя рады. Бери все, что тебе нужно, и отправляйся. Анна почувствовала небывалую легкость в теле, сбегая по лестничному пролету вниз, туда, где стоял ее сундук. Она рывком открыла деревянную крышку и принялась бросать на расстеленный на полу черный платок свои юбки и кофты. Следом полетели ночные рубашки и панталоны из тонкой ткани с кружевами, которые она шила сама, насмотревшись на привезенное сестрами белье из Парижа. Потом Анна почувствовала, как руки задрожали от волнения. «Чему радуешься? — спросила она себя. — Что скажешь Анисиму? Ни по одной из сестер ничего не видно». Но Анисим хочет, чтобы она ему принесла ответ, который он ждет. |
