— Какая глазастая! — бросил он, глядя на то, что было у него в руках.

— Не слепая же, — засмеялась Севастьяна. — Иголку, может, и не заметила бы. А это… — Она испытующе смотрела на Анисима.

— Софьюшке. Кому еще-то? Небось уже знаешь, я у нее был.

— Она будет рада-радешенька. Как раз сегодня я ее хвалила, — подольстилась Севастьяна. Она сразу заметила, как подобрело лицо, укрытое бородой. — Как это ты женщин умеешь выбирать? Все они у тебя мастерицы, все работящие. — Она внимательно следила за его лицом. — Наверняка в мать Софьюшка, отменной мастерицей станет.

Анисим хмыкнул:

— А может, в меня?

— Неужто и ты вышиваешь и кружева плетешь? — Севастьяна не отрываясь следила за его лицом.

— Кто сказал, что я кружева плету? — Он протянул руки с покупками.

— Да я к слову… Да все мы, если разобраться, всю жизнь кружева плетем. — Она махнула рукой. — А Софьюшка и кружева настоящие, льняные, очень ловко плетет. Шкурки сшивает — тоже заглядишься. Даже самые тонкие, горностаевые.

— А ты, как всегда, слово со словом ловко сплетаешь, — усмехнулся Анисим.

— Кому что Богом дано. — Она пожала плечами. — Ну, так ты сейчас к нам? Нет? А то вместе пошли бы.

Очень надо, подумал Анисим.

— Нет, я еще кое-чего присмотрю. — Он уже повернулся к боковому проходу, желая затеряться в других рядах.

— Можешь ее наставницу чем-нибудь одарить. Праздник ведь подходит.

— Тебя, что ли? — Он рассмеялся и провел языком по губам. На усах остались капельки влаги.

— Нет. Тем, чего мне надо, ты не одаришь. Анисим сощурился и снова провел языком по губам.

— Неужто слаб? Не могу?

— Да нет теперь на свете того, кто мог, — насмешливо бросила Севастьяна. — Прощай, Анисим.

Севастьяна отошла от Анисима и направилась вдоль крайнего ряда торговцев, желая издали проследить за тем, что еще купит он. Если она права, то он купит сейчас что-то из женских вещей.

18

Стукнула входная дверь. Мария и Лиза посмотрели друг на друга. В глазах сестер стоял вопрос. Обе вспомнили о том, что сказала Севастьяна — запирайте дверь на засов, если одни в доме. Тогда они отмахнулись, подумала Мария, но сейчас она пожалела о собственной беспечности. День ото дня она чувствовала себя все более ответственной за Лизу и ребенка.

— Севастьяна? — спросила Лиза как будто с надеждой. Лиза тоже утрачивала прежнюю беззаботность. Она теперь каждый миг думала о ребенке.

— Но она сегодня уже была, — сказала Мария, прислушиваясь к шагам. Кто-то приближался к их двери, одолев два пролета довольно крутой лестницы. Шаги были легкие, похоже, женские.

— Она говорила нам — запирайте двери на засов, — проворчала Лиза.

— А мы снова не заперли, — кивнула Мария. — Теперь я сама буду следить и проверять всякий раз.

Сестры замолчали, в ожидании глядя на дверь.

Она не заставила себя долго ждать — открылась. На пороге стояла Анна.

— А-анна! — Сестры всплеснули руками. — Надо же! Пропащая душа! Жива и здорова! — Мария и Лиза с нарочитым изумлением посмотрели друг на друга. — А мы подумали, что тебя украли.

Анна разматывала пестрый платок, один конец которого спускался до колен, а второй был обернут вокруг шеи.

Пропащая душа, говорят они.