|
. Вам вредно ходить по полям в такое время. Лучше лежали бы в постели! И вдруг при самом входе в селение монах остановился посреди дороги и стал вглядываться в вершины холмов, где белые колеи от колес терялись в черных пятнах сосновой рощи. Он зарычал, как собака, чующая опасность. -- Кто это спускается сверху в столь поздний час? -- пробормотал он. Священник ничего не видел и не слышал. Он хотел, в свою очередь, поторопить монаха. -- Постойте, да это же он! -- снова с живостью заговорил брат Арканжиа.-- Он только что вышел из-за поворота. Глядите, луна светит на него. Теперь вам хорошо видно... Высокий, с палкой... И, помолчав немного, завопил хриплым голосом, задыхаясь от ярости: -- Это он, негодяй!.. Так я и знал! Когда подходивший к ним человек спустился к подножию холма, аббат Муре признал в нем Жанберна. Несмотря на свои восемьдесят четыре года, старик так топал каблучищами, что его грубые, подбитые гвоздями башмаки высекали искры из кремней, которыми была вымощена дорога. Так шел он, прямой, как дуб, даже не опираясь на палку, которую перекинул через плечо на манер ружья. -- Ах, проклятый! -- забормотал монах; он так и прирос к месту, словно собака, делающая стойку.-- Сам дьявол разжигает у него под ногами адский огонь... Священник пришел в сильное замешательство, ибо с отчаянием видел, что его спутник ни за что не согласится выпустить Добычу из рук; он повернулся и хотел было один продолжать Дорогу, надеясь, что успеет дойти до дома Бамбуса, не встретившись с Жанберна. Однако не успел он сделать и пяти шагов, как насмешливый голос старика послышался почти за самой его спиною: -- Эй, кюре, подождите-ка! Вы, что ж, боитесь меня?.. Аббат Муре остановился, а Жанберна подошел к нему и продолжал: -- Не больно-то удобная вещь -- ваши рясы, черт побери! В них не побежишь. И спрятаться тоже нельзя -- издали видно... Еще на холме я сказал себе: "Ага, вот и наш молодой кюре!" О, глаза у меня пока еще зоркие... Ну, говорите: что это вы к нам больше не приходите? -- Да я был очень занят,-- бледнея, пробормотал священник. -- Ничего, ничего, все люди свободны. Если я вас зову, то лишь для того, чтобы показать вам, что нисколько не сержусь на то, что вы -- кюре. Мы даже не станем разговаривать о вашем господе боге, это меня не касается... Ведь девочка думает, что это я не позволяю вам приходить. Ну, я ей и ответил: "Твой кюре просто глупец". Да, так я и думаю. Когда вы были больны, съел я вас, что ли? Ведь я даже ни разу не поднимался к вам... Все люди свободны. Жанберна говорил все это со своим великолепным равнодушием, делая вид, что даже не замечает присутствия брата Арканжиа. Однако, когда тот угрожающе заворчал, он обратил на него внимание. -- Эге, кюре,-- сказал он,-- так вы и борова своего тащите за собою! -- Погоди, разбойник! -- заревел монах и сжал кулаки. |
