|
Однако, когда тот угрожающе заворчал, он обратил на него внимание. -- Эге, кюре,-- сказал он,-- так вы и борова своего тащите за собою! -- Погоди, разбойник! -- заревел монах и сжал кулаки. Жанберна замахнулся палкой и притворился, что только теперь узнал его. -- Убери лапы! -- закричал он.-- Ах, это ты, юродивый! Я бы должен был сразу признать тебя по запаху твоей шкуры!.. Нам надо свести с тобой кое-какие счеты! Я поклялся прийти отрезать тебе уши в твоей школе. То-то позабавятся мальчуганы, которым ты там мозги отравляешь. Монах попятился перед палкой. Проклятия так и подступали к его горлу. С трудом подбирая слова, он бормотал: -- Як тебе жандармов пришлю, убийца! Я видел, как ты плевал на церковь! Ты навлекаешь на несчастных людей болезни и смерть,-- достаточно тебе пройти мимо чьей-нибудь двери. В приходе Сент-Этроп ты сделал девке выкидыш, заставив ее сжевать святое причастие, которое ты украл! А в Беаже ты выкапывал из земли похороненных детей и уносил их на спине для своего отвратительного колдовства... Это всем известно, мерзавец ты этакий! Ты -- позор наших мест! Кто задушит тебя, внидет в царствие небесное! Старик слушал, осклабившись и вертя палкой над головой. Под брань монаха он произносил вполголоса: -- Ну, ну, отводи себе душу, змея! Сейчас я перебью тебе хребет. Аббат Муре попробовал было вмешаться. Но брат Арканжиа оттолкнул его, крича: -- Вы с ним заодно! Разве он не заставлял вас попирать ногами распятие? Ну-ка, скажите, что это не так! И, снова повернувшись к Жанберна, заорал: -- Ага, сатана! Здорово ты, должно быть, смеялся, когда залучил к себе священника! Небо да поразит всех, кто помогал тебе в этом святотатстве!.. Что ты делал по ночам, пока он спал? Ведь ты приходил и мочил ему тонзуру слюною, чтобы она скорее зарастала. Разве не правда? Ты дул ему на подбородок и на щеки, чтобы за ночь борода вырастала на целый палец! Ты ему все тело натирал всякой дрянью, вдувал ему в рот собачью похоть и ярил его... Ты его в зверя обратил, сатана! -- Экий болван! --сказал Жанберна и опустил свою палку на плечо.-- Вот надоел! А монах осмелел и поднес ему кулаки к самому носу. -- А твоя негодяйка!--закричал он.--Ведь ты ее голой подсунул священнику в постель! Но тут он заревел и отпрыгнул назад. Палка старика со всего размаху опустилась на его спину и сломалась пополам. Монах отступил еще дальше и, выбрав в куче камней, валявшихся у канавы, огромный булыжник, швырнул его прямо в голову старика. Не наклонись Жанберна, камень раскроил бы ему череп. Он тоже подбежал к соседней куче, нагнулся и поднял булыжник. Завязалось жестокое сражение. Камни летели градом. В ярких лучах луны резко выступали тени сражавшихся. -- Да, ты ее подсовывал к нему в постель,-- повторял обезумевший монах,-- а под матрац клал распятие, чтобы на него попадала вся грязь. |
