|
Ибо как говорил Ленин, перед тем как объединяться нужно размежеваться, то есть, понять, что кто что хочет сам. Он, правда, говорил про иное. Но Фрунзе понимал — здоровое общество не получится построить, если не иметь в его основе здоровую, адекватную, полноценную семью. А такую семью не получить, если не обеспечить ее жильем — той самой личной «пещеркой»[Одна из причин строительства домов-коммун и увлечение общежитиями было связано с идеологией. В Союзе довольно долго (с 1920-х) пытались построить нового человека, лишенного предрассудков, для чего, среди прочего, в отдельные периоды целенаправленно, а потом невольно рушился институт семьи. Комплексно. Через разрушение социальных ролей, экономическое переформатирование, с внедрением женщины на мужские профессии (требующие мужских психических и физических кондиций) и так далее.].
Понятно, что дальше — больше. Тут как всегда — сначала джинсы рваные, а потом бриллианты мелкие. Однако не решив ключевой вопрос базовых, физиологических потребностей широких масс, всегда будет оставаться угроза социального взрыва. Нависая над государством дамокловым мечом… Перед Фрунзе встал вопрос — как это все сделать? Да, он использовал блочное строительство для возведения экономных домов. Но темпы, которые хоть и казались волшебными в прошлом, его совершенно не устраивали. Но он-то, в отличие от сторонних наблюдателей, пусть даже и простых рабочих, прекрасно представлял себе СКОЛЬКО жилья нужно построить. И что это нужно сделать в максимально сжатые сроки. Для чего блочное домостроение не годилось. Да — это не кирпичная кладка, но все равно — медленно. Интересные и перспективные дома каркасно-монолитной технологии с разными способами заполнения также не подходили. Слишком много работ в полях. Что заметно увеличивало время непосредственного строительства. А в типичном для России климате и не отработанной для зимнего строительства технологией — это прям беда. Кирпич шел вообще лесом. Долго. В известной степени дорого. И требовались целые толпы квалифицированных каменщиков, чтобы не напортачить. Туда же отправлялись всякие индивидуальные проекты, которыми застраивали первую линию московских проспектов. И так далее. И тому подобное… В сухом остатке оставались только панельные конструкции. Но на обычные панельки Фрунзе делать ставку не хотел. По ряду причин. Как личного качества, так технологического. Поэтому в Балашихе и открылся завод для обеспечения объемно-модульного домостроения. Первый не только в Союзе, но и в мире. Это как? Это когда на заводе в специальных формах отливались не плиты, а комнаты разом. Точнее секции, из которых можно было собирать всякое как из кубиков Lego. Между собой же они крепились за счет пазов, штырей и штанг. Что позволяло их не только быстро и точно собирать на месте, но и давать конструкции устойчивость в отличие от обычных панелек. Как карточный домик от, допустим, взрыва мешка гексогена в подвале они такие конструкции не должны были осыпаться. Первый завод. Опытный. Пробный. Под него уже удалось заготовить и седельные тягачи, и погрузчики, и краны. Пока только под него и только для производства домов не выше пяти этажей, чтобы без лифтов и излишне сложных коммуникаций. Но если все пойдет как надо… Ух! Перспективы открывались такие, что аж дух захватывало. В какие-то два-три года можно было практически полностью заменять ветхий или одноэтажный жилой фонд какого-то небольшого городка. Тем более, что больших земляных работ проводить не требовалось. Фундамент под эти дома шел на забивных сваях, утянутых поясом мощного ростверка. А набивать их можно было даже зимой, подготавливая площадки… Бесплатно раздавать жилье генсек не собирался. Ибо то, что человеку дают просто так он не ценит. Это с одной стороны, а с другой — бесплатным оно получалось очень условно. |
